Словно бы осознал, что вляпался в какой-то геморрой! Который ему теперь… как-то решать! Договариваться… с теми важными людьми! И… как это вообще возможно? И боль, и страдания отразились на его лице. И… все же хороший он мужик! Раз готов… на такое ради нас!
— А разве это вообще возможно? — улыбнулся я, и председатель лицо от моего вопроса, отводя взор в сторону от наших лиц, явно и не догадываясь, что мы его лицо видеть будем, даже если он к нам задом повернется.
— Можно, — вздохнул он, отвечая, не поворачивая лица, словно бы интересуясь пейзажем за окошком, — но сложно и дорого. Этот путь… по сути самый дорогой и крайней. Но всё равно возможный.
— А какие есть еще варианты? — склонила сестренка голову на бочок, глядя снизу-вверх на этого «большого дядю».
— Метро? — вернул он внимание к нам обратно. — Просто ветка туннеля… персональная станция.
И если так подумать, то и правда, можно ведь не только мост через реку перекинуть, но и под рекой тоннель проложить! Надо только узнать… какие там для этого разрешения нужны, чтобы все законно было! И… начать, наверное, все же стоит с самого простого пути — с варианта дороги по территории завода.
— В принципе, — задумчиво пробормотал мужчина, когда я озвучил ему свои мысли, по части «начать надо с простого», — вы можете не ограничивать себя одним вариантом. Да и… самим вам строить, по факту тоже не обязательно, если не жалеть денег — многое могут сделать и без вас, вопрос лишь в суммах.
— И по болоту магистраль проложат сами? — ехидно улыбнулась сестричка, в ответ на это предложение.
— По болоту, — скривился Павел, — нет, или это будет стоить совсем уж дорого. Но вот по заводу или по набережной… — и посмотрел на нас, и кхекнул, — но вам все же, наверное, будет проще самим все построить, чем искать где-то десять-двадцать миллионов на километр не самого лучшего покрытия.
— СКОЛЬКО⁈ — возмутилась сестра, и кажется ей вновь поплохело, и вновь потянуло блевать.
Скривила моську, согнулась пополам, выдохнула, распрямилась, и утерла губки воротом своей «одежды», что по её хотенью, вся словно бы ожила, и началась трястись, дрожать, и словно бы желать соскользнуть с её плеч и убежать.
— Сестра, я бы не советовал тебе так играться с этой штукой, — подал я голос, говоря внутри тайника, — эти твари и правда почти бессмертные, и от большой кормушки и правда могут ожить.
— Как? — выдала сестра не в слух, но глазами, глядя на меня. — они пусты! Это просто оболочка! Там нет жизни, нет остатков… как скорлупа от яйца может взять и ожить?
— Это не скорлупа сестра, — ответил я все там же говоря, выражая при этом своим лицом скорбь, — это очистки земляного овоща, а они, при благоприятных условиях, вполне в силах прорасти и дать плоды, даже без всего того, что было внутри.
Сестра, задумавшись на миг, кажется, все же осознала риски, и вырвала всю ману из своей одежды. Выдрала, словно бы с корням, вынула даже то, что уже туда впиталось, и уже по сути дела, перестало быть именно её маной, став… маной твари, что уже мертва. Вырвала грубо, резко, «с мясом», лишив «одежду» части себя, и сделав её… малость нестабильно, лишённой основы. Сделав её уязвимой к внешним воздействиям.
Павел, нашей речи не слышал, но наши гляделки видел. Как и действия оживающей шкурки тоже, оценил, и явно перешел в боевой режим, готовясь драться, если того потребует ситуация. Но увидев, что шкурка вновь заглохла, и больше не почти живая тварь, от которой дымится его одежда, хоть он стоит лишь рядышком, а просто, одежда с магией, и почти что труха, и передумал драться, и что-то делать вообще.
Выдохнул, и постарался расслабиться. Настроится на рабочею, а не боевую «волну», и заметив наше внимание к себе, постарался всем своим видом показать, что он готов слушать, и желает знать «Что-то еще хотели, уважаемые пятерки?».
— А что насчет… портных? — поинтересовалась сестра, словно бы решая вернуть разговор к изначальной теме. — Что насчет… одежды, пошива, прочего? — перевела девчонка взор на мою персонку, — Вы можете это организовать? А еще повара! — посмотрела она на меня внимательно. — Нам бы не помешало нанять повара! И… кондитера! — округлила она глаза, словно бы только поняла некую неожиданную, и безумную, но банальную вещь «Небо не твердое! КАК ТАК⁈».