Обычно от подобного люди падают на попку. Но Павел Иф… он только покачнулся, нахмурился, свел брови вместе, и посмотрел оценивающим взглядом на нас четверых, сидящих за всё тем же столиком, посреди все той же комнаты, словно бы и не пропадали никуда, и всегда тут сидели, это вы нас просто не видели!
— Так вы и такое можете, — сказал Иф, переключив внимание на окружение.
Посмотрел на стены, на потолок, на пол, на нас вновь, на стол, стулья под нами и нашими собеседниками, по лицам и телам этих двух охранников-полукровочек… по остатку магического круга вокруг нас, что, из-за разрушенной магии, начал пылать, и даже гореть! Гореть пол, что принял в себя нашу магию, пока мы якобы просто так ходили туда-сюда! И неважно, что пол тут — плитка керамическая! И гореть она как бы не должна и не может! Магии в ней… слишком много, а контур… разрушен.
— Хотите сжечь в пепел всю ассоциацию? — приподнял Иф бровь, полюбовавшись бурым пламенем, и взглянув после на нас двоих.
Ну да, как бы… когда горит такое! Это… напрягает.
— Сестренка? — посмотрел я на сестру.
— Ладно, ладно, — со вздохом встала та из-за стола, и пошла к огню.
С видом «Доволен? Я делаю что ты хотел, да?» стала топтаться по пламени босыми ножками, легко и не напряжено его гася, словно бы это не магический огонь, а просто… тусклый факелок свечи. Вот только языки пламени, начали с удовольствием лизать её одежду! Что хоть и магической природы, и высокоуровневые шкуры, но в текущем состоянии… уязвимы для такого вот огня.
И спустя десять секунд сопротивления пламени, этот весь «монстр на плечах» вспыхнул, разом, целиком! Миг… и люди тут начинают «задыхаться» от резко возросшего магического фона, пламя заполняет собой казалось бы все помещение, по всей комнате летают целые хлопья кристаллизовавшейся магии, танцу в воздухе некий танец, словно бы кто-то разбил камень маны на мелкие кусочки.
Миг, и все этот исчезает так же быстро, как и появилось, крутанувшись вихрем, и утонув в моем теле, пока никто этого всего не видел, корчась так, словно бы тут открылся портал семерка, застав охотников врасплох и неготовыми. А камеры видеонаблюдения уже осыпались пеплом, не выдержав нагрузки магии на материал.
Фон магии приходит в норму, люди начинают приходить в себя, причем Павел, несмотря ни на что, остался стоять на ногах! В отличи от этих двух двоек, что сидя то еле удержались от встречи со столом, а сестра остаётся «без последних штанов».
Вздыхает, смотрит на саму себя голенькую, на людей, что еще не успели нормально отойти от «шоковой терапии» и до сих пор пучат глазки, и дышат ротиками, от воздействия на них столь плотной и необычной магии, и от её резкого ухода прочь. Смотрит сестра и на отдельные язычки пламени на плитке пола, что продолжает гореть магическим огнем.
Вздыхает вновь, и прекратив кривляться «Так тушить надо? Так, да?» и делать все показательно неторопливо и словно бы церимониально. И стала топтаться по остаткам пламени уже по серьёзному, игнорируя фактор отсутствия на теле хоть чего-то, кроме её извечной невидимой обтягивающей брони.
И я, смотря на этот цирк… встал, протянул ногу к остаткам контура и… в миг высосал и из него всю находящеюся там магию, что желала вот так вот гореть, в момент потушив всё, что тут еще горело! В том числе и то, что горело за пределами видимости людей, прямо внутри стен — выброс не прошел даром! Но тут и так все подлежало «сносу» и обнулению, так что — нестрашно. Разве что… я немного перестарался в извлечении магии, сделав воздух в комнате… словно бы немного прохладным, излишне занизив уровень маны в воздухе, после обсасывания остатков контуров в полу и стенах.
— Брат! — возмутилась голая сестра, на другом конце кольца, где ногами топталась, и встала в позу, глядя на меня, и упирая ручки в бока, — Если ты мог все сделать вот так вот, то зачем было меня посылать⁈
— А ты что, не могла? — отфутболил я ей её же претензию, — Зачем был весь этот цирк, с затаптыванием пламени, и нудис шоу, прощай последнее платье?
— Я… — воскликнула она, желая сказать что-то типо «Да, я не могла!» Или же «Я не ты, тупой брат!», но запнулась, и задумалась, как видно осознала, что и правда, могла.
Хмыкнула, посмотрела на меня повинным взглядом — прости, погорячилась! Дурой была! Забыла, что так можно! И призвала на своё тельце кольчужную юбчонку, чтобы прикрыть срам хотя бы так. Ту юбчонку, что как бы туника, но… малость сломанная! И я все никак не соберусь её починить. Хотя… а надо ли? Сестре, по-моему, итак норм! Да и чинить ЭТО⁈ Проще новую создать!