Впрочем, есть пара методов, как заглушить почти любых слухачей! При этом не трогая пространство. Эта комната… тут я бы не хотел ничего портить своей магией! Нам тут… еще работать и работать.
И сестренка достает из своей груди пару барабанов, самодельных, но сделанных не нами, и начинает… лихо по ним молотить, так как игрой это не назвать, но в любом случае этот шум, заглушит почти любое подслушивающее устройство, будь то хорошая электроника, которую можно почуять только в упор, или даже в упор нельзя, или банальная медная трубка, идущая из потолка куда-то прочь, в дальние дали.
— До ваших, до ваших дней. — сказал я, запрыгнув на столик попой, сев в пол оборота к собеседникам, пока сестрица продолжала играть, еще и что-то там напевая.
— Во саду, ли во городе, девушку сношаили…
И явно пошлое!
— В рот ей всякое совали, в попу палкой драли…
Нда…
— И еще ваши внуки будут нам служить, — с усмешкой, и стараясь игнорировать кривоватое горлодрание сестры, сказал я, стараясь удержать внимание собеседников на себе, а не слушать ту пошлятену, что напевает моя сестра.
— Ну а в письку ей потом, завалился целый дом…
— Так что о том, что вы останетесь «у разбитого корыта», можете не переживать, — улыбнулся я, и хлопнул по столу, чтобы сестра прекратила ЭТО петь.
И она прекратила! Заткнувшись на миг. Сменила подобие ритма на барабане, и начала петь совсем иное, но столь же… забористое!
— Гавно, в носках, в трусах, везде! Ообосрался друг! Но где⁈
— Но… — пробормотала Саманта, слегка краснея, и всеми силами стараясь не смотреть на девочку с барабаном, — Вы же… дети?
— И? — вскинул я бровь.
— Дети охотники. — сказал Даринг, смотря на меня с немного снисходительной улыбкой, как на несмышлёного несмышленыша. — Дети охотники не живут долго.
— О! Мы вас удивим! — усмехнулась сестра, сделав короткую паузу в игре и горлодрании о… фекалиях жизни, но тут же продолжила, будто ничего и не было, — Трудился не срал, до кустов не добежал…
— Что… — захлопала глазками Саманта, взглянув на неё, и начав вновь немного краснеть, от песенки этой малявки.
— И в штаны кака упала, но там оно и не пропало, полетело оно дальше, до носков, да до ботинок…
— Сестра права, вы… сильно удивитесь. — улыбнулся я глядя на них, — Но говорить я более ничего не буду. Вы для нас, пока никто. Вам… не положено доверять такие тайны.
Собеседники сглотнули, осознавая, что за тайнами пятерок, обычно идут всякие… проблемы! Переглянулись, думая о том, стоит ли в такое ввязываться. Вздохнули, решив, что — стоит! Просто иного пути для них, как видно, и нет совсем.
— Раз вы решили нам служить, тогда клянитесь в верности! — усмехнулся я, глядя на них.
А поскольку сестра не прекратила играть и горланить, то… отобрал у неё барабан!
— Эй! Ну барабан то хоть оставь!
— Текст клятвы, придумывайте сами. Непринципиально. — улыбнулся я, игнорируя возмущенный крик сестренки, и её надуто-обиженный вид, — Непринципиально, главное смысл.
На самом деле он, этот смысл, как и вся клятва, важна лишь для них самих. Никакой магии, или иной силы, за этим пустым текстом не будет! Но и без этого всего, чисто психологически, хоть сколько то честным людям, будет тяжко предать тех, кому клялся в верности.
И они, переглянувшись, поклялись! Со всем положенным церемонитетом, явно слизав клятву из каких-то обычаем и обрядов, повторив её немного на свой манер, в виду отсутствия нужных церемониальных объектов, нашей осведомленности по части данной церемонии, ну и банального ограничения людской памяти, что могла с годами замылить некие аспекты.
И мы приняли эту клятву.
— Теперь вы наши… охранники, — слегка усмехнувшись, поприветствовал я их в их новой роли. — Пакуйте вещи, хватайте родичей, и пойдете осматривать…
— Свою новую будку! — расплылась в улыбке сестренка, закончив фразу за меня.
— Не беспокойтесь, это у неё юмор такой. — улыбнулся и я, глядя на озадаченных охотников, в костюме из шелка мерзкого шелкопряда, — С жилплощадью у вас все будет вполне на уровне, — и тоже, расплылся в улыбке до ушей.
После, парочка новоиспечённых цепных псов замка, пошла извещать о новом месте работы своих половых партнеров, и части их семей, что были им дороги, и были прихвачены из Сиэля сюда, с собой. Пошли договариваться с Павлом, объясняя ему всю ситуацию, и возможно что-то сверху. Ну и… заниматься иной подготовкой к жизни на острове.