— Ну нацепите на неё тот ошейник, если не доверяете! — усмехнулся Павел, припоминая нам тот медный браслетик, с функцией душения, что мы нацепляли как-то на одного из его подчинённых, — С ним она уж точно не забалует — не сможет!
— Ошейник… — задумалась сестренка. — Ошейник, это мысль! — покивала она головой, — Но все равно, зачем она нам?
— Будет заниматься вашими делами, — улыбнулся старый волк дружелюбно, — Администрировать! Возьмет на себя роль закупщика всего необходимого, продуктов, мебели, организацию работы иных ваших слуг… и вам не придётся больше бегать самим по ассоциации, узнавать где, что, как… — намекнул он нам на то, что мы… как бы постоянно делаем! — Одному все не сделать! У вас замок, а у неё — за плечами пять лет руководства не самым последним офисом с не самым маленьким штатом.
И как бы действительно — две сильные пятерки, сами! Своими ножками! Топают по кабинетикам, выпрашивая информацию, или совершают заказы! Бегают по магазинам… Неприлично! А у нас в впереди еще стройка… и не одна!
Дорога, новые проекты… при том. Что нам, так-то, даже просто так по улице «маршировать» в… нашем виде! В нашем виде нам там и просто появляться то неприлично! А мы… бегаем! И ведем себя… недостойно, словно бы чернь, а не начальники.
Решено! Пусть по магази… не! Нам как бы это в кайф! Зачем отказывать себе в удовольствие, только из-за чужого мнения⁈ Плевать как бы на все эти, такие вот приличия с высоты самой высокой башни! А вот по кабинетам, за всякими там заказами, и на дела с общением с людьми, особенно с важными людьми! Пусть действительно кто-то другой ходит и общается. Павел, прав, и не зря он нам предложил нанять администратора!
И Бина, как человек на эту роль, действительно неплоха. Не потому, что опытна, где-то там работала, или еще что-то такое, ведь все тут будет другое! А потому, что хотя бы примерно знает «внутреннею охотничью кухню», сама охотник, и не самый слабый! И ей не страшна магия, нестрашны всплески и излучения стен нашего замка, и — она мотивирована! Ведь ей — некуда бежать с этой работы. И ради неё — она готова даже лаять!
— Эх, — вздохнул я, и посмотрел на сестру.
Она вскинула бровь, вопрошая этим жестом «Берем?», я вздохнул еще разок, признавая неизбежность — берем, никуда не денемся. Языкастый Павел опять нас уболтал в три слова! И как у него это получается? Ведь вроде бы и сказал-то всего ничего и не о чем, а мы… уже уболтанные! И согласные, хотя миг назад не горели желанием связываться с этой Биной, что не удержала место и потеряла кресло. И… слабачка, не контролирующая НИЧЕГО!
Да и вообще, до прихода Павла, и его слов, мы как-то до конца не приняли, не осознали, что нам нужен и важен этот администратор в замок, хоть и уже решили его себе завести. А вот сейчас, уже, в полноте понимаем, что стыдно нам самим по заведениям бегать, вспомнили, что одеты тут стоим лишь сильно условно, и не пойми во что, и… все же, никогда я не был оратором! И мне того, как это делается, как видно и не понять.
— Только не будет ли у нас проблем? — повернулась сестрица к Павлу, вопрошая, — Она… преступница? Которую украли из тюрьмы, да? Это…
— Отразится на вашей репутации, да? — улыбнулся председатель, глядя на неё, — Не переживайте, все итак думают, что её свистнули по вашей указке, — расплылся он в улыбке, а меня передернуло.
Во хитрец! Все на нас свалил, и… нам это сошло с рук, да? Или… пока что сошло с рук, да?
— Сейчас, — продолжил он, — вам все простят. Сейчас… все затаились, и ждут, когда вы тупо сдохните, — продолжал он улыбаться до ушей, вызывая у меня неприятный зуд между лопаток, и желание кому-нибудь хорошенько врезать, — Так что можете брать к себе кого угодно, собирать какую угодно команду, и делать практически все что угодно. Вам… сейчас вам всё простят и спишут, и…
— В книжечку запишут, — пробурчал я, в ответ на это все, прерывая его радостную речь, и сестренка переключила внимание с Павла на меня, смотря немного озадаченно, и я стал пояснять ситуацию уже для неё, — Это своеобразный кредит. Нам сейчас все простят, потому что все думают, что надо просто потерпеть, а потом они получат от нас всё сторицей, когда мы ослабеем, — сестра сморщила лицо, словно увидела мерзкую бяку, — Поэтому когда… — намекнул я её об этом когда, — нам все припомнят.
И сестра скривила лицо еще сильнее, словно бы эту бяку поднесли ей под самый нос, и она еще и воняет.