Хотели заставить извинятся за то, что я по итогу так и не был побит! А потом и вовсе, позвав взрослых, поставили на колени, чтобы я извиниться за то, что местной девице-лидеру малолеток не стал лизать ноги, хотя она того желала.
И глядя на эти ботинки, у меня появилось четкое желание, все же не оставлять это место без наказания. Не уничтожить тут все, не стереть в пыль — это тупо! Но преподать здешним болезненный урок. Для начала — выпороть воспитательницу-другую, для некоторых из них воспользовавшись плеткой с магией, усиляющей боль. С иными — провести воспитательные беседы с позиции силы, ведь есть шанс все наместо поставить просто словами. И конечно же — прополоскать рот с мылом половине здешних детей! Уши вянут от их лексикона. От того, что тут используют за место слов здешние девчонки!
Или это я неправильно перевожу их язык для себя? Он, пусть и похож на то, что используют в Залихе, но все же иной! Иной диалект, произношение, множество сторонних слов… могу что-то не так понимать! Но это — вряд ли, слишком уж все родственно-близкое! И скорее уж… тут просто культура вот такая вот, и это норма.
И именно из-за этого, из-за того, что тут просто такая вот культура, в которой нет места моим пониманиям морали и этики, я не буду ничего этого делать. Это их страна, их жизни! Я не в праве вмешиваться в их обычаи, я тут лишний, и даже не живу в этой стране, что бы что-то там вокруг себя менять ради собственного же будущего.
И вместо кар, наказаний, и воспитательных работ, я поступил в полную противоположность, фактически заставил всех вокруг посчитать меня совсем уж асоциальной личностью, заслужив высшее возможное для ребенка «последствие распутства» — карцер! Холодная сырая комнатка в подвале, на самой дальней окраине комплекса приюта. В общем — то, что мне и нужно! Идеальное место, чтобы что бы уйти из этой приветливой страны незамеченным, ничего не травмируя.
— Нет, все же не годится. — со вздохом заключил я, осмотрев пространство в комнате и вздохнул.
Боль и страдания тут некогда заключенных, пропитало это место соответствующим фоном, что сделало карцер чуть ближе к Хаосу, чем мог бы быть простой подвал. И уходить от сюда — гарантировать портал! Может оно так и надо, но — а вдруг не заметят никто появления зева подземелья в этом укромном уголке?
Вдруг и тут гоблины будут! Те, что тридцать штук, с их быстро срочным порталом! Появится, откроется, вывалятся… И будут сидеть здесь дружной кучкой до тех самых пор, пока сюда не закинут очередного несчастного ребенка! Сожрут его всей командой и дальше посидят… но уже числом в тридцать одного, ага.
Нее! Не стоит этого делать! Не стоит рисковать. Но и дверь выбивать… прокопаю-ка я от сюда проход на волю! В самом дальнем углу, прикрыв его единственной здесь существующей вещью — вазой «ночного горка». Прокопаю в размер своего тела, и при помощи копья. Ну а всю лишнюю землю, эх, просто отправлю в тайник.
Может тогда и дверь сделать нормальной и тайной?
— Хи-хи.
С чарами наложенными на неё! И… что-то я уже увлекся! Но дверь все же поставлю — уж слишком руки чешутся! Прям… мочи нет! Надеюсь сестрица все же меня не осудит за такой прогул и трату ресурсов, пока она там, трудится в поте лица не покладая рук. Она работает, а я тут дурачусь — позорище!
— Сестренка, ты там как, нормально?
— Все хорошо брат, работаю.
— Я скоро буду.
Подкоп вывел что надо, хоть по нему и только ползком, и вывел он меня за ограду, куда и надо — забор то так-то под напряжением! От зверей леса, где и тигры водятся, ага. Пробежка по лесу, вышедший в десятикилометровый забег формата «куда-то туда» и вот нужное место, где моя магия ничему не навредит и вряд ли станет причиной появления портала в будущем.
Перемещаюсь домой, туда, где я не просто мальчишка, а охотник-пятерка. И тот, на чьих плечах лежит большая ответственность и кто уже набрал на себя целую тучу всяких обязательств. Для кого, сейчас, всякое баловство точно неприемлемая роскошь.
— Пора за работу.
— Угу.
Для начала то, что нужно сделать здесь и сейчас подле замка, в компании с немного молчаливой сестрицей — чего это она вообще? Потом — поперлись в город! Покрасовались пред камерами, понаблюдали за ходом разнообразных работ, и решили, что более им всем мешать ни к чему, и занялись делами иными.
Сходили в ассоциацию, где у всех на лицах написан один и тот же вопрос весьма крупными буквами — где Павел? С ним все в порядке? Когда вернется нас всеми любимый начальник⁈ И как по мне, это читается даже у тех, кто Павла и не любил никогда. И даже украдкой ненавидел, за… всякое разное, у каждого своё.