И в этот раз я не сумел сдержать смех.
— Что смешного брат? Что⁈ Ну что⁈ — обеспокоилась она, а я тем временем, со смеха, и держась за животик, рухнул со стула.
Брат катался по полу, смеясь и держась за животик, а Лина смотрела на него, и думала. Думала о том, что «её мир рухнул, и как прежде он уже быть просто не может». Фраза, что была подчерпнута из некой почти бессмысленной книжки, сейчас наиболее точно выражала её состояние. Её прозрение, осознание, и… понимания того, где её место.
Стать равной? Это невозможно! Сколь быстро бы она не бежала, брат все равно будет впереди, просто потому, что тоже двигается вместе с ней, и скорость его, его развитие, если и не столь же стремительно, то все равно где-то рядом. И даже в теории догнать его… она сумеет разве что через тысячу лет.
И может быть для брата, тысяча лет ощущается как нечто незначительно, то для неё… она не уверена, что справится. Не верит, что сумеет выдержать столь долго столь потного бега! Да и где гарантия, что создателю, не наскучит это вечно плетущаяся где-то позади «игрушка»? Что только и делает, что мешает и путается под ногами.
Это путь в никуда, и жить надо не когда-то там, а уже сейчас, в моменте. Смирится, расслабится, и получать удовольствие. Просто… быть? Перестать себе мнить, и стать той, кто она есть? А как это вообще? Как должна вести себя игрушка подле мастера? Как должна вести себя… красивая кукла, подле своего хозяина?
Она всю жизнь прожила иначе! Всю жизнь прожила словно бы рядом! Рука об руку, спина к спине… вернее — она внушала сама себе, что всё так! Что она и правда помогает, нужная, ценная, незаменимая! Но на деле… ценность её, исключительно как у украшения или какой-то иной безделушки — красивая, развлекает, с ней не скучно, защищает от одиночества.
Равная? Нет! Она никогда не была такой в его глазах! И все её откровенные домогательства, попытки соблазнить, показать, что она готова стать не просто поделкой, но и самкой, для него, в его глазах, выглядели наверняка смешно, глупо и возможно — умильно. А возможно… это было чем-то вроде того, как если бы ей призналась в любви одна из турелей. Например так, что их лидер! Заводила и балагур, и… брат просто предпочел игнорировать столь явную тупость, дабы не травмировать её хрупкий разум.
В этот миг Лина вздрогнула всем телом, а волна мурашек прокатилось с пяток до лба и обратно, ведь ей пришло осознание, что её сравнение себя с турелью, и турели по отношению к ней, легко может быть правдой. Правдой, что она не замечала, игнорировала! Но что… очень большой показатель того, сколь неправильно она видит мир вокруг себя.
Она может быть в той же позиции, что и брат! И ей и правда может выказывать чувства, сродни любви, но по-своему! И она их, просто не замечает, не видит, и не понимает! И не только из-за разницы в восприятии мира и физиологии, но и тупо потому, что для неё что-то такое вот от такого вот, жалкого, смешного, и простого творения «что бы было», сродни признанию в любви для человека от камня.
И Лина, пусть и стояла телом все так же пред уже успокоившимся братом, уже не катающимся по полу, а утирающим слезки, разумом перестала быть там, сместив внимание на то, что где-то в далеких горах. На свои турели! На того, кто их лидер!
Неожиданно узнала, что тот, выполнил сброс настроек, обнулив свою память, и чуть было не взвыла — вот оно! Вот! Он её любил, и не смог этого перенести! Осознал все, и… решил забыть! Посчитав, что новая версия себя не допустит такой ошибки, влюбившись в недоступного, и несравненно более могущественного создателя.
Но все же, опросив, чуть было не выпотрошив в процессе, все иные орудия, да и самого виновника всего, узнала, что дело скорее всего не в этом, и они просто… малость заигрались, и сброс был единственным способом все же попасть по нарушителем хоть каким-то огнем.
Так же, Лина узнала, что у них там «гости» малость зачастили, и пусть аккуратно, и без особого энтузиазма, но словно бы прощупывают оборону. По крайне мере так гласят расчеты самих орудий, что, учитывая их предыдущие ошибки, могут тоже быть далеки от правды.
— Может их тоже, всех обнулить? — прошептала девочка себе под нос, возвращаясь разумом в тело.
— Что? — проговорил брат, поднимаясь с пола.
— Да не, так… ничего.
— А по конкретней, что за нечего?
— Турели в горах радуются, что им привалило работы.
— Хм, интересно. — задумался брат о чем-то своем, а Лина вздохнула, вновь осознавая, сколь огромна меж ними пропасть, которую ей, наверное, никогда не преодолеть.