Взмах, другой, третий… еще десяток, и вот я уже стабильно парю в метре над поверхностью грязи под ногами, неторопливо двигая руками туда-сюда. Демонстрируя сестре, как нужно двигать крылышками, чтобы не создать противотягу, и не плюхнутся на землю, придав себе обратного ускорения.
Расправляю крылья, выдвигая их на всю длину, демонстрируя, как можно потихоньку всплывать вверх, вообще ничего не делая, зафиксировав ручки в одном положении. Демонстрирую, как делать не надо, плюхаясь на землю, в грязь! С разгона! От чего сестрица невольно морщится, касаясь ручками своих синяков на бедрах, во следами удара костяшек кулачка, что еще не расплылся в бесформенное синее пятно, имея четкий след иных оттенков.
Вновь взлетаю, и зависаю в паре метров над грязью, где был.
— Давай полетаем!
Сестрица в ответ мотает головой.
— Ты не летаешь! Ты паришь! Покажи полет! — усмехается, хотя сама, уже явила крылышки из рук, и тоже, готовится к взлету, желая… просто догнать меня на скорости? Когда я неторопливо поднимусь, и буду ждать её наверху? Или же… подавляет свой страх упасть, помня про ноги?
Да ну! Ничего ей не будет при падении в эту кашку! И она это знает! Мы уже, достаточно силы, и опытны, чтобы иметь риски, подохнуть от чего-то такого вот банального, как падения с высоты. Даже, с очень большой высоты! Даже, с сотни километров, пусть это и будет… неприятно, для пространства вокруг.
Ну ладно! Пусть себе строит болезную, и пытается меня догнать и сбить в полете! Посмотрим, кто еще кого! Любительница бить брата в спину, и ломать ему ребра! Надо бы… зайти к целителю, а то от махов рыками… совсем как-то тошно внутри!
Взмываю ввысь! На километровую высоту, зависаю на позиции, и гляжу вниз ехидным взглядом. Ожидая «трусливую сестру». Что… не сумела подняться! И, упав пять раз подряд на попу и ног, на шестой раз кувыркнулась через голову, и приземлилась мордой в грызть. Фокус «нагнать и перегнать» провалился на старте!
— Пахарь носом, тип сестра один! — прокомментировал я новый акт попытки полета сестры, носом по грунту елозящей, в облака как-то не рвущейся.
А ведь она что-то и останавливаться то не планирует! И морда-земля. Катится по грунту, влекомая крыльями к холмику с остатками древесины! Берет беднягу на таран, застряла в нем по самые лодыжки, погрузив внутрь и ручки с крыльями, что продолжают толкать её в перед! И… есть шанс, что она даже взлетит! Если продолжит так дрыгать кистями, с торчащими из них неубранными длиннющими крыльями! Хотя скорее все же, лишь закопает себя еще глубже.
Усмехаюсь, желаю спустится к ней, и оказать помощь, но — ни к чему! Холмик взрывается от тысячи копий, выскочивших из тела сестры на длину древка, и изничтожив грунт вокруг, взбив глину, и обратив её в «нежный бисквит». Ну а крылья, ныряют обратно в ручки, и более никуда не тащат сестренку.
Сестрица, выбравшись из ловушки глины, и убрав все копья обратно в тайник, отряхивается от грязи, отплевывается от летящих на неё сверху обломков уничтоженных деревьев, отходит подальше от злополучного места, на грунт, что по тверже, чем-то «болото», то она и создала. Смотрит на меня в ясном небе. Смотрит на себя… достаёт из себя новый комплект сменной одежды и одевается в чистенькое. Смотрит вновь в сторону звезд, на висящего средь них меня на крылышка.
— И все равно я тебя догоню. — шепчет себе под нос, и вновь призывает крылья, готовится к старту, вновь глядит в небо, неожиданно меняется в лице и кричит:
— Брат!
А уже в следующий миг, я лишаюсь своих крыльев, и падаю наземь. Одежда тоже сгорает, и даже некоторая часть прически страдает! Более мне никакого урона, взорвавшаяся об меня противовоздушная ракета не наносит. Ни первая, ни вторая. Несмотря на то, что вес боевой части у каждой из них, больше моего собственного! И… это немаленькие такие штуки! Ракеты, которых у Залиха быть не должно.
ОТКУДА⁈ Это ведь даже не воздух-воздух! Ракеты явно наземного базирования! Летели от самых островов? Невозможно! Слишком далеко! Не попали бы! А работу двигателей, корректирующих курс подле цели, я бы заметил!
И… как меня засекли? Радары? Столь мощные и точно наводящие на цель, что могут попасть и в ребенка в небе? Гадство! Откуда это всё тут⁈
— Убью! Уничтожу! Разорву! — рычит сестрица на земле, словно б забыв о боли в ногах и иных синяках, а я к ней в компанию я стремительно падаю. — Я заставлю их всех съесть внутренности своих детей!