Она это ощутила и осознала давно! Но раньше… раньше, это все словно бы ускользало от её восприятия! Словно бы… что-то не давало увидеть ей правду! А сейчас вот… пелена спала, родив вторую дочь, она прозрела, осознала, и ей от этого стало несколько тошно на душе.
Беременность? Она была беременна двумя! Двумя весьма крупными малышами! Крупной дочкой, что крупнее и тяжелее Майлы почти в полтора раза! И сыном, что был почти равен своей младшей сестре в весе. И при этом… её живота словно бы и не было!
Не было веса! Нагрузки на позвоночник, она бегала с брюхом так, словно бы там воздух Прсото… ничего, а не двойня! Да и тело в целом… единственное, что ей требовалось пору беременности, и что запомнилось за тот период жизни, это вечный ГОЛОД, огромный и всепоглощающий, требующий ЖРАТЬ постоянно и всегда!
Вот только голод с ней был долго, а не только в период беременности. Лет пять минимум! Пусть и резко кончился, как только родились её детки. И кусок в горло не лез, и она… словно бы стала птичкой, что может лишь клевать зернышки с земли, а ничего кроме и не пролезет в горло, внутрь тела. И она тогда даже ходила к врачам, что ничего не нашли и лишь руками развели, и после этого — просто забыла об этом, забив, и вспомнив лишь сейчас.
Её не мутило вечерами, не хотелось погрызть мелки, что непонятно откуда взялись в пределах замка, не было желания пить, и ссать одновременно… и иных, НОРМАЛЬНЫХ явлений при беременности.
Не было скачков настроения, желания лезть на стену… ничего подобного вот вообще! Ну и после родов, у неё не висело всё висюльками, кожа на брюхе не шла пустыми складками, и еще много что не, и она даже не похудела толком, родив двоих, словно бы… внутри неё детей и не было никогда.
Но страшнее и показательнее всего, сами роды. То, как они проходили! Сколь лихо вышли на свет её первенцы, и сколь тяжело дались эти вот, казалось бы, вторые роды одной единственной дочкой, и эти шепотки врачей меж собой, обзывающей её за глаза… по-всякому. Попутно обсуждая меж собой, как так вообще вышло, что никто не обратил внимание, на…
— Аномалию.
Её детки… где они сейчас? После родов их младшей сестры, Маргарет их более не видела ни разу. По словам обслуги замка, их никто не видел с того дня! Но это — нормально. Еда с кухни, приготовленная их персональным элитным поваром, исправно пропадает с назначенного места в неизвестность, а значит — все нормально, они просто… где-то.
Возможно в замке, творят свою, непонятную магию. А возможно и вне его — кто их знает? Там вон набережная появилась какая-то, которую все обсуждают. Может… они? А может и не они — там еще и какие-то юридические конфликты ведутся, а детки её… вроде бы в этом не сильны.
Её дети… Они не сованы рамками мира! Они могу… быть где угодно по своему желанию! И Маргарет, глядя на то, как дети ходят сквозь стены, начинает все чаще и чаще думать, что умели они так делать… и правда с рождения, а вернее — еще до него. Еще тогда, когда они шли узким путем сквозь её узкий таз наружу, они… пожалели себя и свою мать, и… прошли сквозь материю, а не так, как положено.
Они… ненормальные! Они… кто они? Что они? Неважно! Они всё равно её дети! И даже если завтра выяснится, что они некие монстрики из иного мира… она от них не отвернется! Материнское сердце не сможет такого не принять, не сможет… даже допустить в мыслях подобное! Они… её дети! Их дети! В любом случае — их любимые крошки! Чтобы там кто не говорил! И в тоже время… Маргарет понимает — они могут стать для неё врагами, быть… монстрами в её глазах, если посягнутся на самое дорогое — на младшенькую.
Майла, названная в честь Майкла. Нормальная девочка, обычное дитя… и Маргарет страшно даже думать, что она может её потерять! Что… медицина не справится. Или… еще что случится! Она… не переживет этого! Не сможет принять…
— О Майкл… — проговорила женщина, поправляя пеленки подле лица крохи на руках. — Как ей сейчас вообще дальше жить? Как жить… без отца?
Одной, с ребенком, и… двумя детьми монстрами, в замке которых она сейчас и обитает! Услугами слуг которых пользуется! И… радуется, что не надо самой, бесконечно следить за дитем, что вечно капризничает, гадит под себя, и… еще много всякого делает!
Радуясь, что благодаря слугам, она, как мать, может лишь наслаждаться обществом дочери, свалив всю грязную работу на других! Но в тоже время… ей страшно! Все эти люди… что у них на уме? А главное — что на уме у её более старшей дочери? Ведь тот её взгляд на младшенькую… просто невозможно забыть.