— Там был… слишком высокий фон для простых людей.
— Даже для четверок и пятерок? — усмехнулся я, и кивком головы, указал в сторону стоящего у него за спиной Тигра с супругой, нагло пялящегося на врага пред собой, вынуждая его непроизвольно оглянутся, и вообще, чуть сменить позицию, чтобы не быть столь уязвимым по отношению к наглым кошкам.
А Тигр украдкой показав мне большой палец, недвусмысленно выражая одобрение моим словам и действиям, и вообще, всем своим видом показывая, сколь он рад, что мы этих выскочек тут так дрючим, и его к потенциальной драке припахиваем.
А вот супруга его была совсем не рада этому всему! И явно залиться! И нервничает! И вообще, не находит себе места с момента, как они вернулись с прерванных потрахушек! И… а ведь она явно сильнее своего кота! Но тем не менее… не разделяет его стремления к драке? Чушь! Скорее… переживает, что это все, выйдет им боком в будущем, и… за что-то еще? Или за кого-то?
Скорее последнее, чем первое! Этот человек в зале? Нет, но… где-то… в уязвимой позиции? А сестра моя то почему щеками краснеет, глядя на них двоих, вызывая у самочки льва, еще и приступ ревности, с желанием прикрыть мужа собой, и отоварить чем-то тяжелым мелкую выскочку, что бы не пялилась куда не следует. Хм, сестренки понравился её дальний родственник? Интересно, интересно!
Для охотника сюзерена, мой словесный удар был довольно чувствительным, и посмотрев на даму с мускулами, охотник шестерка понял, что его загнали в словесно-логический тупик. Если скажет, что там было опасно даже для них, даже для пятерок, тогда станет непонятно как они вообще ЭТО чистили? Враки? И не было их там? Если скажет, что все норм, то почему и правда никого не позвали и слиняли? Оставив аномалию на самотек!
И он — явно не ради этой беседы сюда шел и ехал! И вообще — вовсе не мастер словесных баталий! Не его это конек! Не его! И не ради этого он тут! Совсем. И вид у него стал, малость потерянным, пусть и не на долго.
— Боюсь, я не уполномочен об этом говорить. — решил он спародировать всяких иных посланников иных стран, выдав как оружие, их типичную фразу, когда, нечего сказать.
Вот только учитывая политику островов, звучало это… жалко донельзя! Ведь это словно бы… некий сенатор в сенаторской республике, говорящий, что он в сенате ничего не решает, и вообще — человек маленький, и подневольный. И даже страна на берегу океана, что тоже прислала сюда своих представителей, не позволила бы себе таких вот ходов. Ведь это позор, означающий отставку.
— То есть просто, нечего сказать. — кивнул я головой, вызвав еще один скрип зубов у собеседника, и багряное лицо у старой девы его свиты, — Вы обосрались, и не хотите этого признать, — проигнорировал я вид собеседников, продолжив давить, делая это довольно грубо и нахрапом, — Из-за вас погибли люди. Сотни тысяч!
— Да плевать! — рявкнула дамочка с мускулами и сиськами, не выдержав давления вперед своего начальника, — Щенок, как ты смеешь….
— Смею! — грубо и громко прервал её речь я, сделав еще краснее лицом, — Я разгребал за вами оставленное вами дерьмо! Пока вы… где вы вообще были в это время? Что делали? Какого буя, вы просто наблюдали? Или все это было сделано специально⁈ Так⁈
— Ты позволяешь себе слишком резкие высказывания, мелочь!
— Правда всегда резка! А на репутацию в глазах убийц, решивших повторить бедствие двухсотлетней давности вообще наплевать! Тем более, — сбавил я темп, начав говорить без экспрессии, — когда нам теперь пытаются поставить в вину, что мы вынесли из огня не все.
— Будто бы вы хоть кого-то вынесли. — стала еще более злой барышня. Но тоже. Решила взять себя в руки, и не кидаться на меня с кулаками, и говорить без экспрессии.
— Не вынесли, но спасли. Тех, кто не упал следом. Целый город, миллионы людей, и несколько сотен охотников. — и кажется, слова о последних, задели за важное, в глубине черствых сердец этих взрослых охотников.
Но это не значит, что они отступят так просто и оставят в покое эту тему! И главный в их группе, вновь взял себе слово:
— Я говорю лишь о том, что вы приватизировали себе то, что вам не принадлежит, — спокойно, и словно бы сюсюкаясь, просветил меня мужчина, и даже тайным жестом успокоил готовую разбушеваться мадам, что успокаиваться сама как бы и не планировала, — Только и всего. — намекнул он на то, что речь была совсем о другом, я тут, понимаешь ли, полез не туда, в какие-то дебри, политику или еще куда, и вообще начал психовать, плеваться, кричать — глупышка! И неразумное дитя, что с него взять?