— Блин, надо поскорее домой. — проговорил я, обращаясь к сестре.
— Мама волнуется? — поинтересовалась она в ответ.
— Еще как! — вздохнул я, наблюдая за тем, как мать мечется, не находя себе места и потихоньку течет крышей.
— Детки! Детки! Где вы⁈ Майк… Майкл… на кого же ты нас оставил? Майкл, вернись домой…
— Может… поговоришь с ней?
— Боюсь, мой голос, идущий сейчас от стен, только сильнее её напугает.
— Ну так, не стенами поговори, а… скажем «через дверь». — подала сестренка идею, поглядывая в туннель, откуда показался свет далеких фар поезда.
— Из-за двери? — усмехнулся я, — Из-за какой? Мы хоть раз разговаривали с родителями через дверь?
Сестрёнка напрягла память, сдвигая бровки к переносице и приложив пальчик ко рту, продолжая поглядывать на огни приближающегося состава.
— Нуу… было дело! Из ванной!
— Точно! — стукнул я кулачком по ладошке.
И тут сзади, на меня налетела какая-то баба, чуть не столкнув прямо под колеса уже вошедшего на станцию поезда — расслабился я! Расслабился! И… мог бы полетать, но все же успел среагировать и выставить ногу, удержав равновесия. А то бы… поезд жалко, однако. И пассажиров. И всех тех, кто опоздал бы из-за аварии.
— Моя жизнь кончена, кончена! — бормотала вслух и даже покрикивала эта ненормальная, с растрепанными волосами на голове, — Нет смысла. Нет жизни… без денег! — воскликнула она, поднимая глаза от пола и смотря на раскрытые двери.
— Чокнутая. — проговорил какой-то мужик, выражая наши мысли, огибая её и нас заодно, и заходя в вагон.
Мы, переглянулись, и тоже вошли вагон, а дама осталась на перроне, никуда не собираясь ехать. Одета она красиво, богато! Но… неопрятно, точно так же, как и неопрятен макияж на её лице, хоть и сделан явно дорогой косметикой. И вообще — волосы на голове, словно бы и о расчистке позабыли! И вообще, осунувшееся она вся какая-то все какое-то, да и некрасивая.
И походу… она сама планировала сигануть под поезд! Да наткнулась на столбик-меня, скрытого невидимостью, и… ничего не поняла, погруженная в свои мысли о деньгах, фабриках, и каких-то модных шмотках. Точно чокнутая!
А потом, когда поезд уже отъехал, я вспомнил, что уже видел эту бабу однажды! Её лицо… оно сильно… пострадало от отсутствия дорого ухода, к которому уже явно было привычно, но все же было узнаваемо, как и тело — та дама, из поезда! Что пинала нашу спинку сиденья, кидалась, была усыплена снотворным, и чей мужик бросился на нас с кулаками! Та, с киндером в общем! Правда, не киндера ни бабки что-то поблизости не ведать, рожу явно целитель полечил, но сама дамочка, так, вообще, выглядела… как-то не очень, словно прессом давленная — а была ведь такая боевая! Угрожала и вообще! Ну её в общем.
— По-моему, она кинется под следующий состав. — тихо прошептала мне на ушко сестренка.
Да плевать! Но… все ведь началось из-за… дочки! Или сына… Из-за той… неопределённой! Что прилезла ко мне-ка колени «агу-агу» в пять лет, и взбесила сестренку. С так называемой заботы о ней! Но какая забота, если эта дура баба тут тупо умрет, бросившись под поезд? Кто позаботится о её девочке кроме неё самой⁈ Приемная семья? А может тогда сразу отдать девку туда и жизнь будет проще, а⁈ Они в драку кинулись из-за этой девки! А теперь… теперь эта дамочка хочет оставить ребенка круглой сиротой.
Но в любом случае:
— Да ну её! — проговорил я вслух шепотом для сестры, и постарался отойти в сторонку от входа, чтобы пропустить мимо себя заходящих в вагон пассажиров следующей станции.
Вагоны метро по случаю ранено утреннего часа были практически пустыми, но тем не менее народ все же имелся. Ходил туда-сюда, и невидимке, что не может даже присесть, чтобы не потерять в маскировке, приходится старательно маневрировать, уклоняясь от людей, даже не догадывающихся о существовании у них под ногами двух маленьких детей под плащами.
Впрочем, для нас такое отношение вполне нормально — мы привыкли, что маленьких нас, не замечают большие дяди и тети! Так что довольно ловко маневрируем, не позволяя их телам нарушить наши поля невидимости, генерируемые уже начавшими потихоньку разрушатся плащами — кто сказал, что мы не будем гонять их сутками⁈ Плюньте ему в рожу! Я сам в себя плюнуть не могу!
— Я не буду в тебя плевать, — шепнула мне на это сестренка, прижимаясь к моей тушке поближе, уклоняясь от какой-то необъятной тетки, телесами занимающей весь проход.
И… которой было мало просто сесть рядом, чуть нас не зацепив, так она еще и подвинутся решила, наткнувшись на твердый столбик. Оторвала взгляд от книги, осмотрела то место, где её ноги встретили препятствие, не нашла столба, ощупала и попинала воздух, к возмущению соседа напротив, что решил пересесть подальше от неё на другой конец вагона, и не найдя препятствия, все же подвинулась, сев как ей хотелось. Мы же к этому моменту уже давно слиняли в другой конец вагона, куда к нам пересел тот мужик, убегая от тетки — везет, ага!