Не устранила угрозы, не разобралась в ситуации… и не желала этого делать! Не имея цели во все это погружается, пытаясь понять, что тут к чему и для чего. Мысли Лины, не здесь, а там, с братом, что ранен, и ему нужна помощь. С матерью, которую нужно утешить! А отец… об это и вовсе лучше не думать
А главное, девчушка даже не подумала о том, что эти люди, все они, включая убитых ею толстых командиршь, так-то тоже, подневольные, и пусть и гнали на убой подчиненных сами и по своей воли, и сами начали эту резню и сами пострадали отчасти, но пришли сюда, к башне, далеко не по собственному хотению.
И у них у всех, тоже есть начальство! Что их сюда и пригнало криками «Идите, и разберитесь с проблемой!». И они и пошли, и хотели разобраться в силу своего разумения и неразумия, привычными методами, действиями… провести арест, пристрелить при задержании при сопротивлении… дождаться великого начальства, дабы браво отчитаться о проделанной работе, да понесенных потерях рядового состава.
А начальство рано не встает! Никогда! И не приезжает рано! Не туда, где могут быть проблемы так что когда девочка удалилась прочь, отправившись к брату, к подъезду дома подвалил кортеж из нескольких машин полицейского департамента, привезя с собой пару высокопоставленных крупных шиш, что тут же пенками, матом, и угрозами, стали ставить всех на место и «в ружье», затыкая рты вообще всем, кто был против, сыпля угрозами, и раздавая приказы на арест и увольнение направо и на лево.
Эффект от этого был… средненький. Банально даже арестовывать своих же было особо некому — девочку охотника видели многие если не все, и связываться с ней, равно как и с охотниками, никто, вообще никто из адекватных не хотел.
А не адекватные… тоже, зачастую, не горели желанием так выпиливаться из мира. А потому и выполнять приказы прибывшего начальства не спешили, саботируя, или и вовсе игнорируя. Да, частенько за это приходилось платить карьерой. А в одном из случае — и жизнью! Мужчину с усами, что выступил против, пытаясь объяснить все как есть и позицию народа, просто пристрелили из именного пистолета в упор — чтобы неповадно было возникать!
Прибывшие бабы из начальства были красными как раки от злобы и возмущения, и напрочь не хотели нечего слушать от тех, кто что-то имеет против их гениального плана. Плана, который уже должен был завершится победой! А… в итоге привел к деморализации полицейских сил, тотальному упадку, и потерей важных кадров цепочки власти, жирных, но при этом толковых и способных к действию! И это было неприемлемо! А мужиков не жалко. Их много, они — массовка.
И неизвестно, во что бы это все вылилось, был бы второй акт резни, или бы всех загнали в зеркальный лабиринт поблуждать, или еще что, да к дому, в котором живут многие работники одной из пяти крупнейших компаний города, той, что отвечает за строительство и дороги, подкатил кортеж из нескольких машин представительского класса. Машин, это самой строительной фирмы.
Подкатил зам генерального, что был очень недоволен всей ситуацией в городе в целом, и действием полиции в последнее время, в частности. И узнав, какой беспредел происходит на территории башен, тут же метнулся туда. ЛИЧНО! И не ошибся с выбором фразы, описывающей то, что происходило на площади пред домом — пиздец на выезде.
Подкатил он со своими людьми как раз в тот момент, когда новое начальство как раз кое-как сумело организовать обратившихся в простую толпу полицейских. Угрозами, матом, тумаками, но организовало! И ввалились «корпоранты» не на периферию, туда, где бы их и не увидели, а почти в самый центр всего действа, пользуясь организованным для крупных дам коридором из машин почти к самому дому.
— Нда… — проговорил зам директора, покидая автомобиль, глядя на смурную толпу мужиков при погонах и кучу красных баб пред ними, — Я думал, что красными свиньями бывают лишь орки.
— Блать, сучья какашка! Какого лешего тебя сюда принесло? Иди дальше, прячься в своей норке, слоновий выкидыш! — не стесняясь в выражениях ответила ему одна из толстух, чьи телеса были не столь объёмны как у прочих, и даже скромными, не считая живота, зато морда была краснее прочих, что помидоры отдыхают.
— Ого, какие резкие слова. — улыбнулся зам босса крупной фирмы, и престал изображать из себя доброго дядюшку на утреннике, став серным, — Только сука старая, это вы тут на моей земле резвитесь! Свалили нахрен, пока я добрый!
— Ах так⁈ Твоя земля⁈ — стала еще более красной баба, а её «подружки» за спиной зашептались:
— Что этот выблядок вообще себе позволяет?