И вроде бы можно спокойно расстаться с идеей протереть пол этими мелкими наглыми засаранцами, и продать их после той же Яузе, но… обида у бедной обиженной женщины слишком велика.
Да, Яузе не отказывают, и она понимает, что сама справится с детками всё равно скорее всего не может, но всё равно не смогла не попросить чучела из этих деток, после того, как они отработают своё, чтобы оставить на память.
Или хотя бы тряпочку из них! Зная, что обычно остается после охотников такого уровня, если они все же подыхают. Но… получила в ответ только втык, и была вынуждена утереться — с синдикатом не спорят. Видимо у них какие-то свои планы на останки.
А еще к ней заявилась Костяная Нога, мафия иная, что тоже выразила интерес, и вежливо предупредили о своих планах на действия, попросив о невмешательстве. И тоже в отношении этих ублюдучных детей! Но все что могла она уже и так сделала — приказы на отвод всех находящихся в том районе полицейских уже отдан, а большего она им все предоставить не в состоянии. Не за ручки же копам держатся, строя хороводом вокруг, пока мафики там будут свои разборки делать?
А разборки будут! Костяная нога пусть и нечета Яузе и методы у них совсем иные, но — мафия есть мафия! И так просто они от своего не отступят! Репутацию ж потеряют! Значит перестрелки, резня… да детки еще наверняка внесут свой вклад в «общее дело» добавив хаоса в и без того бурлящий котел.
И интересно даже, как их будут ломать? Надо было хотя бы записи с камер с их заплаканными моськами попросить… — подумала толстушка, тиха злясь на свою несообразительность, — наверняка же… наверняка… придумали бы что-нибудь точно! Родителе бы попытали на их глазках, взрывчаткой всех друзей… у них же ведь должны быть друзья, да? Родни во всяком случае у них точно много.
В любом случае придется об этих детках пока забыть, как и о том районе города, сосредоточившись на проблеме непокорной фирмы, с глупым Брюсом. И тут радует то, что коллеги-товарищи этих уродов, что когда-то все вместе зубами выгрызали себе власть в городе и привилегии, действуя сообща, теперь отвернулись от Кочерги и её дружка, жаждя откусить кусочек побольше от пошатнувшегося гиганта. Да и сама Кочерга, подумывает придать часть своих же людей, отдав их на растерзание, чтобы сохранить за собой, хотя бы хоть что-то.
Или… в этом во всем есть какой-то план?
Брюс Большой, сидел в своем кабинете, и с тоскую смотрел на лежащие в рюмке осколки стекла, поблескивающие на дне в коньяке, словно бы кубики льда, что отчего-то отказались плавать. Кто бы ему сказал, еще пару дней назад, что он будет сидеть в осаде в своей «резиденции» думая о том, как будет выживать в ближайшие дни — не поверил бы и дал бы в морду. С размаху бы дал! Даже не думая!
Еще вчера, он был на коне, да шатающемся, и немного кривоногом, но коне! Он был на пике власти! Он был… был… значимым человеком, а сейчас… с минуты на минуту станет преступником, и уже официально. Его люди, те, что по-прежнему верны ему, уже доложили — дело об вооруженном мятеже уже составлено, и осталось лишь собрать пару подписей.
Но за этим дело не станет! Никаких слушаний, никаких разбирательств, прений сторон, ничего не будет! Бумаги просто подпишут «задним числом» и… вуаля! Это он и его люди напали на бедных и несчастных честных полицейских, а не они приехали к нему в дом, и начали стрельбу из автоматов и пулеметов по окнам да стенам.
Брюс, даже представить себе не мог, что простой визит к месту «где цирк» закончится вот так! Он даже не догадывался что так может приключится! А если бы хотя бы тень намека на подобный исход существовало, если бы он хотя бы мог предположить, что очередная перепалка с пухлой замкой закончится пальбой… да ни за что бы в жизни не полез на ту парковку к проклятым высоткам!
— Зачем вообще я туда полез? — проговорил он в слух, глядя на бокал.
Объехал бы десятой дорогой, и… и вообще-то, все и без этого шло куда-то туда. Да не так ярко, да не с пальбой и штурмами по всему городу, морем крови и сотней трупов. Но… все итак куда-то туда-то шло, с тех времен, как его стали держать в темную. С тех времен, как в городе началась какая-то подозрительная движуха, в которой он мало что понимал, и только лишь дергался из стороны в сторону, пытаясь угнаться за ситуацией.
Когда именно это началось? Где начала всего этого шевеления? Что стало первопричиной? Не ясно, и скорее всего, этого начала, точки отчета, и не было никогда- все просто шло как шло, постепенно приближаясь к финалу.
Мирная жизнь с полностью поделенными территориям и рынком должна была когда-то закончится, пусть Брюс и считал, что произойдет это не раньше смены поколений и входа в силу молодых «волчат», что жаждут крови. Но видимо ошибся. И старые твари тоже хотят полакомится свежим мясом.