Просто спросить! И если цена по итогу жизнь… что ж, по крайней мере он не приведет своими руками этот мир к гибели. По крайней мере… он даст другим шанс понять, что с этими детьми, лучше не дружить. Да, здесь нет камер и микрофонов, но его люди знают, где он, и с кем общается. А значит, если его убьют…
— Что? — захлопали детки своими глазками, с умильными озадаченными мордашками, но Павел больше не купиться на этот вид, ему нужны доказательства.
Факты! Ему надо наконец распрощаться со всеми этими недомолвками и странностями. И сомнениями.
— Доказательства! — повторил он грубее и настойчивее, — Доказательства того, что вы не враги людям. И не желаете их смерти.
Дети переглянулись.
— И как мы можем такое доказать? — усмехнулся мальчик.
— Доказать обратное не сложно, — заулыбалась девочка, — достаточно просто что-то эдакое отчудит, а вот… как можно доказать не желание вреда? — захлопала она глазами, и мальчик кивнул.
— Даже строительство нашего дома… может быть спорным решением — ведь сначала мы должны его построить, а потом вы уведёте эффект. А он… может быть и обратным — привет пятнадцать порталов! — расплылся мальчик в улыбке.
И Павел стал еще смурнее.
— Впрочем, — задумался мальчуган, — я почти уверен, что в Сиэле наблюдалось угасание активности за последние пять лет. Возможно это послужит доказательством? — поднял он глаза на Павла иф, но тот лишь помотал головой.
Да, это действительно так! Он, как глава ассоциации провинции это знает, и сам раздумывал над вопросом, почему чуть ли не самый проблемный город страны, стал… таким тихим? Но… этого мало!
— И что же вы тогда хотите от нас? — захлопал глазами парнишка.
И вот тут Павел был вынужден задуматься сам — а правда, что? Как можно доказать что-то подобное? Взять на руки младенца и поцеловать в лобик? Даже смешно! Пожертвовать деньги на благотворительность… почему все мысли вдруг стали такими… словно они какие-то чинуши⁈ Почему…
— Возможно, — подала голову девочка, говоря это с явной нерешительностью, — вы все поймете, когда… — она получила тычок под ребра от мальчика, повернулась к нему лицом, с видам «Чего⁈» завязался немой разговор, хотя скорее даже — спор!
И хоть Павлу было непонятно большая часть из того, что они там «говорят», но смысл для него был вполне прозрачным — спорят о том, говорить или нет. Стоит или нет? Рисковать или… промолчать? В конечном итоге победила девица, и продолжила свою речь, уже более уверенным голосом:
— Возможно, вы поверите в нас, когда пообщаетесь с нашей матерью.
У Павла взметнулись вверх брови, но остальные эмоции он сумел удержать при себе, сохранив маску хладнокровья и не распуская табуны мыслей гулять по голове.
— Но произойдет это не раньше того момента, как мы построим дом. — проговорил мальчик, немного хмурясь, — Вам придется доверится нам до тех пор.
— Мы волнуемся за неё, — добавила девочка. — сильно. Только в доме мы можем дать её безопасность. А вне его… Мы уже потеряли отца, и не хотим… еще и мать… Ведь они… обычные люди.
Глава 27
Закончив болтать с Павлом, и получив назад свои копья, мы вернулись обратно в комнату к Миране. Вернее, мы сначала сходили поели! Поторчали в кафетерии покрякивая и поглаживая животы, а уже потом вернулись к девушке на койке.
Удостоверились, что Сфера Леди жива, с ней все гуд и её никто её не беспокоил, что все едет как надо и энергия потихоньку перетекает из ненужных мест в нужные, пусть и вне тела. Потыкали в неё новыми иглами, устраняя новые образовавшиеся узлы, и пошли вновь донимать Павла вопросами, на тему «А как скоро мы сможем получить свой участочек земли в городе?»
Узнали, что «Эти дела быстро не делаются!» и вообще — дел невпроворот! В городе, помимо портала восьмёрки есть еще подземелья, требующие внимания! А тут мы! Видно… отвлекли мы человечка от важных дум! Зато узнали, где тут в зданиях обитает человечек, отвечающий за регистрацию желания зачистить подземелье.
Человечком оказалась тетенька сильно пенсионного возраста. Старая, сморщенная карга, что когда-то была целительницей, а сейчас уже почти простой человек. Когда-то они вместе с Павлом, проворачивали такие дела… а теперь она тут, занимается надзором за молодежью. И, надо сказать, что несмотря на ворчание напополам с брюзжанием, постоянное настолгирования о днях минувших, и просто не затыкаемый поток слов, работу она свою делала ловко и умело.