Умирая, дед дал завещание, беречь мамке деток — будто она может это сделать! Деткам беречь мамку — угу, ага, мы и так пытаемся как можем! И назвать третьего ребенка, если он родится мальчиком, в его честь — о хитрец старый!
Ну и да, дед, отослав невестку в сторонку, на кухне за чаем, который он естественно не пил, попросил у внучки обеспечить нашей мамке «светлое будущее» где за ней не будет охотится никакая мразь, где ей ничего не будет угрожать, и где она сможет воспитать своего сына или дочку, не трясясь как осиновый лист от каждого шороха.
Все это было сказано тихим и проникновенным голосом умирающего человека, но при этом изобиловало матами, что у любой нормальной девочки уши бы в трубочку завяли, а сестра лишь покраснела слегка. Дед, что называется, на смертном одре не собирался скромничать и сдерживаться в выражениях.
Сказал, что раз мы такие сильные пятерки, то непременно должны сделать это, даже если для этого придется поставить пол мира раком и поиметь его во все щели. И даже ограниченность по времени коротким сроком жизни недолжно нас остановить в этом стремлении, не нужно пытаться надышатся пред смертью и урвать все, до чего дотянешься, лучше обеспечить жизнью свою семью, что сможет жить дальше, даже когда мы уже сами уйдем.
В общем, дед разоткровенничался, и сказал примерно следующее: «Детки, вы пиздетс сильные, но ваш срок пиздец короток, нагните всех, что бы все боялись вашей тени даже после вашей смерти!!!». И я, что пришел к нему попрощаться, оторвавшись от дел пыточных, даже не стал спорить со старым, и в чем-то его разуверять — пусть уйдет спокойно, с чистой совестью.
Ну а пытки… допрос! Я там никого особо не пытал, не надо! Ни к чему конкретному, увы, не привел. Эти ребята с девчатами, что решили промышлять темными делами, работают… точно не на Фалангу и не на Костяных, тут почти гарантия, но вот на кого — вообще не ясно нифига.
Сами они конечно утверждали, что работают именно на эту костяную что-то там, вот прямо в один голос! Но, если спросить у них «а что за организация, эта ваша Костяная Фаланга? Что она делает? Какие правила?» в ответ получишь тишину и переглядки — не знают они, на кого работают, просто велено им, везде и всюду, на всех делах и преступлениях, кричать громкой и чуть ли не на распев, что они, дескать — темная пи… кхм! Костяная Фаланга! Это они нас сюда послали и во всем виноваты!
В общем — подставные какие-то ребятки! Ведь они даже начальника своего, через которого все получают, распоряжения и указания, без маски не видели. Зато были в эдаком «тренировочном лагере» где-то хрен знает где, не в Сиэле точно, где всюду весели плакаты с надписью глубока пи… Костяна Фаланга! И понятия не имеют они, частью какого конгломерата является эта самая Фаланга.
Зато плакатов с самим названием было там так много, словно бы не мафию готовили там. А… идеологический культ некой страны! И не учили в этом лагере ничему толком, кроме как веселого выкрикивания нужной агитки в нужное время, методу выхода на связь, и как скрываться от налогов, и не засветить лишними деньгами.
А еще у всех есть одна общая черта — они выкупные. Им грозил срок за преступление средней тяжести, к ним приходил холеный человек, похожий на адвоката, и предлагал поработать на его конторку, не называя, что это за конторка. Предлагал выкупить в случае согласия, вносил залог, их отпускали, а потом они попадали в тот самый лагерь. А если не будешь подчинятся — приостановленному делу вновь дадут ход, и голубцов накроют еще и за побег — так по крайней мере они сами все считали.
Может быть кто-то из тех шести голубцов, что пришли к нам вместе с дедом и знал что-то побольше прочих, и мог бы рассказать что-то поинтереснее, как например их командир, что не дожил до беседы, но доставшаяся мне половина, знала только это. Да и то, из трех допрашиваемых, один, точнее одна, умерла в процессе. А товарищ без руки, все время норовил потерять сознание от потере крови, приходилось бодрить.
В обще, по итогу, у меня два пленника, и четыре трупа в подъезде с дырами в груди. Пленникам я их дырки небрежно зашил, забрав себе копья, так что… проживут какое-то время, наверное. А еще есть труп деда, который в квартире. И который тоже надо куда-то деть. А еще… кто-то там приперся!
Позвал сестренку, и мы вдвоем отправлюсь к двери, встречать новых гостей, припершихся к нам на этаж по лестнице. Мать же в это время, с унылым видом разглядывала бутылку дорого крепкого коньяка, что прятал Майкл многие годы на шкафу их спальни. Вот только нет там коньяка! Чай там! Коньяк я оттуда свистнул еще годы назад, на обработку ран. А чай… давно прокис.