— Сестрица…
— Братик! — прилетает ко мне через дверь сестренка, даже не замечая, что прошла сквозь материю.
Кидается на шею, начинает обнимать, отстраняется.
— Ты воняешь! — морщит она свой носик, глядя в глаза, — Пойдем, я тебя помою. — тенет она меня в ванную в сторону двери.
— Воды… нет. Совсем. — вздыхаю я, и сестренка замирает.
— Гнусные Яуза! — ругается она, топая ножкой.
И от неё веет такой кровожадностью, что мне уже жаль бедных мафиози, что только что заимели себе такого врага, как моя сестра — она же от них теперь не отстанет!
Павлу только что доложили о какой-то аномалии в районе одного из двух вокзалов. Группа уже выехала, но пока не ясно, что там, и что они там найдут. Зато ясно какая аномалия фиксировалась подле клиники четыре звёздочной свободной целительницы, что на все вопросы слала охотников на три буквы, и буквально требовала дать ей отдохнуть. Выглядела она при этом не очень, так что… скорее всего не притворялась в своём «плохом самочувствии». И не надо быть провидцем, чтобы понять, что к ней опять заявлялись те детки, с просьбой подлечить их требуху.
Даже не зная всего, а только часть, уже можно это понять. Ведь сначала они появляются у неё в коридоре… вернее одна девочка, несшая «что-то неживое» на руках, что как видно было её братом, потом целительница закрывается у себя, никого не пускает, отменяет все запланированные сеансы, а потом… потихоньку интересуется по «тайным» каналам о ценности тех или иных вещей, которых у неё быть не должно, но стало очень много.
Об этом Павлу доложили только «вот-вот» но… лучше поздно, чем никогда! Тем более что эта информация хорошо ложится на ту, что он добыл чуть раньше — после «странной аномалии» у совсем обессилевшей целительницы откуда-то появился двурушник орков!
Она его от Павла, ходившего к ней на разговор лично, даже и не скрывала! Прямо поинтересовавшись, сколько он может стоить. Она знает, что Павел её не выдаст, да и задавать глупые вопросы «Откуда он у вас, мисс⁈» не будет, это тупо — она целительница! Ей заплатили этим мечом! А налоги… ну, это дело десятое. Налоги, это бесспорно и нужная и правильная вещь, но не когда охотники меняются добытым где-то меж собой.
Тех, кто утаивает добычу от асоциации и ходит «в черные рейды» он всегда старался покарать, и жестоко, и публично, что бы другим было неповадно крысятничать! Но налоги на продажу и даже перепродажу, уже добытого из подземелья, из рук охотников охотникам, всегда считал некой глупостью, и не только потому, что такие сделки очень трудно отследить и проконтролировать, без составления точной базы кто у кого и что есть, когда есть такая жирная лазейка в законе, как порядок «обмена равноценных вещей, без налогового обложения». Просто в его глазах, налоги по этим вещам, уплачены уже тогда, когда ассоциация вела оценку трофеев после зачистки, если конечно все было проведено была без мухлежа и крыс.
Да и в любом случае, целительница, ровно как и прочие люди-мастеровые, берущие за работу ресурсами, к крысам отношения имеют крайне далекое, и по факту не причем, и надо искать плохища, а этим «скупщикам»… разве что пальцем грозить и наказывать только если наглеют реально организовывая скупку и перекуп.
Так что сложив все в кучу… да что сложив⁈ Все ему почти что прямым текстом сказали! Пришли дети — заплатили ресурсами. Вновь пришли — дали меч. Выдоили целительницу досуха, так, что в ближайшею неделю она не приёмная в хлам. И учинили какие-то аномалии при своих приходах, и аномалии эти…
«Представляешь, сижу я, отдыхаю, и тут мне в кабинет вваливается ЭТО. Мелкий, да израненный! И говорит — плачу! Ну я и заштопала его как могла! Все силу потратила! До донышка! А потом он и говорит — у тебя там дверь заперта, выпусти меня пожалуйста, чтобы я замок не ломал. Я глазами хлоп-хлоп, к двери — а она и правда заперта! Представляешь? Как тогда он ко мне в кабинет то попал⁈ Окна то тоже закрыты были!».
— Ну и мерзкая же это вещь… — бубнил я себе под нос, круча в руках уродливую маску с рогами.
Когда-то давно, у меня в моём мире заводились подобные… вещички. Распространял их по всем тогдашним сими планам моего тогдашнего измерения один культ, что просочился ко мне в мир вместе с беженцами. Я… любил тогда принимать к себе всяких беженцев их умирающих миров! Хаос, аномалии, иные бедствия, или вообще сами что-то там намудрили-перемудрили, и вот они уже бедолаги еле-еле волочат существование где-то там, как-то там. А тут я… в прочем, я и до гибели миро частенько им предлагал помощь, но почти всегда вместо благодарного принятия получал в ответ угрозы оскорбления и даже по щам.