— Кто на этот раз? — поинтересовалась сестричка, поправляя платья с пятнами крови, которое не успела с себя снять.
— Похоже, что Яуза. Но это не точно. — усмехнулся я, и взглянул на мать.
— Знаю, знаю. — подняла та руки верх, встретившись с двумя парой детских глаз, — Сиди дома и не высовывайся. Дело матери, сидеть на кухне. — пошла она в сторону кухни, нарочно идя так, чтобы пройти меж нами, заставляя расступится.
— Луше в комнате посиди, мам. — сказала ей в след сестренка. — Там безопаснее! — и мать остановилась, вздрогнув, — Там дверь есть.
— Всё ТАК плохо? — развернулась она на месте, и внимательно на нас посмотрела, попеременно глядя то на меня, то на мою сестру.
— Нет, но может стать. — улыбнулся я, сестренка закивала.
— Там какие-то дяди в масках…
— Ладно, ладно… — вновь подняла мать руки верх, и пошла в спальню, вновь пройдя мимо нас, заставив вновь расступиться.
А я подумал о том, что маски там далеко не у всех есть, а только у, как видно, командиров, или доверенных лиц, остальные рожи вообще никак не скрывают. А еще на этаж только что прибыл второй лифт с такими же людьми, и они стали меньше внимания уделять разглядыванию трупов и облюбовыванию брошенного копами столика, и больше поглядывать на нашу дверь, кучкуясь полукольцом возле неё.
— Лучше скажите, — остановилась мать в проходе в спальню, — когда воду дадут? А то посуда грязная, и… — понюхала она прядь своих волос, — помыться не помешает. Воняю.
— А уж как мы то воняем! — воскликнули мы хором в ответ, и переглянувшись, засмеялись.
Мать, надув губки, удалилась в спальню, закрыв за собой дверь. Но не успел я подумать «Начала отходить от стресса!» как мать съехала спиной по двери и бесшумно заревела. Вот только утешать её некогда, полукольцо расступилось, и вперед вышла какая-то полуголая баба с дойками и жопками, в одежде, призванной показывать, а не скрывать. И маску она тоже сняла, желая посветить вполне симпатичным лицом, серьёзной гримасой, хотя маска у неё, в отличи от лица, точно настоящая.
— У вас есть полчаса, чтобы задаться! — заявила эта баба, расставив ноги на ширину шире плеч и обращаясь к двери, — В противном случае видео с вашей расправой над полицейскими полетит во всемирную сеть! И не в самом лучшем для вас свете! — повысила она голос, желая надавить, — Вы станете преступниками! И не только Залиха! Но всего мира! Сдавайтесь! Или…
— «КАРРИИИИАРКРАРКРИИИИКРИК», — открылась дверь с душераздирающим скрипом, затыкая этот словестных понос, и заставляя некоторых людей, сидящих на кортах поодаль от двери, хвататься за уши, больше всех страдая от этого звука.
На пороге вновь появились мы, вновь держась за ручки, и вновь в окровавленных одеяниях.
— Или что⁈ — заявили мы хором.
Тетка открыла рот, но мы перебили, продолжая говорить в унисон.
— Сюда придет армия? Военные? Другие охотники? Захотят нас убить? — синхронно склонили мы голову в одну сторону, — Или завербовать, — наклон в другую, — Особенно интересно послушать предложения от недружественных стран, что должны нам денег, за дестабилизацию обстановки. — перестали мы кривляться, распрямив шеи и вперив взгляд в глаза собеседницы.
А собеседница явно что-то кислое съела. Разговор явно пошел по сценарию и ей хочется плюнуть в нас по верблюжье! Вон, как губки вытянула… вот только дальнейшее нас поразило до глубины души!
— Я вас предупредила. — сказала эта бабища, и развернувшись на месте кругом, с гордо поднятой головой, просто ушла!
А в след за ней потянулись и все её люди! Постепенно сваливая прочь, втягиваясь в лифт, да на лестницу толпой…
— Что это вообще было⁈ — переглянулись мы друг с дружкой, задавая вопрос друг другу, все еще говоря немного в унисон по инерции.
А потом для меня дошел один маленький момент — трупы на двадцатом этаже! Они же пошли их фоткать, чтобы обвинить нас в зверстве! И мы метнулись на лестницу, раз лифт занят. И мы прискакали на двадцатый этаж, но… застали только закрывающиеся двери лифта, улыбающеюся модам, и вспышку фотокамеры.
— Они уходят, брат! — подскочила к лифту сестренка, стукнувшись в дверь лифта, и смотря вниз, словно бы видела кабину лифта сквозь материал.
— Знаю, но если мы сломаем еще и лифт…
— Плевать! Они же уйдут! С нашей фоткой! С нашими нелепыми лицами! — подскочила ко мне сестренка, разве что за грудки не хватая, — В грязном платье! С растрепанными волосами!
— Тебя только это волнует? — удивился я такому.
— Нет! — возмутилась она. — Но окровавленные дети и жестокая расчлененка…
Я задумался — она права! — и метнувшись к лифту, прошел сквозь дверь, завис в воздухе, подождал пару мгновений. Пока кабина уйдет в зону «второй-десятый этаж», где нет выхода из шахты, и перерубил троса, проходящие тут не по центру, а с боков. Лифт, набравший скорость, тут же повис на ловителях, резко и с жутким скрежетом останавливаясь, и заставляя всех, кто был внутри, хорошенько приложится об потолок.