Она слышала только часть беседы, ведь только недавно открыла дверь, но уже все поняла — мы куда-то уходим! И вынесла свой вердикт — не пущу! Не хочу отпускать их от себя! Не хочу быть одна!
— Оставляете мать одну. Без воды…
— Мам! — возмутилась сестренка, смотря на неё с моськой, на которой так и читается детское «Ну мам!».
— Да, у нас есть запас на питье, но… — продолжала тем временем мать, игнорируя дочь, — но ведь даже руки толком не помыть! А из унитаза смыть? А… подмыться? Дети! Вы собираетесь бросить мать совсем одну в доме, где даже умыться нельзя?
Моргнул свет, и погасли лампочки.
— Вот! Еще и свет отключили! — воспользовалась мать ситуаций, — Дети, вы хотите… — но аргументом она воспользоваться не успела, ведь свет тут же включился, а сестра с глупой улыбкой отошла от выключателя, в который тыкала копьем.
Получила два хмурых взгляда в благодарность за шутку — от меня, и от матери.
— Мам. — сказал я, переведя взгляд на мать.
— Что? — перевела она взгляд с дочери на сына.
— Так надо, сказал я, и мать поджала губу.
Она и сама знает, что надо! Но… она кинулась к нам, обняв и прижав к себе.
— Не уходите. Прошу, не оставляйте меня одну. — проговорила она, прижимая так крепко, как только могла, а сестра почему-то вздрогнула при последних её словах всем телом.
— Хорошо, мам, я побуду с тобой. — сказала она, обнимая её в ответ и нежно шепча на ушко теплые слова, — Братик и сам со всем справится. — поглядела она на меня, через голову родительницы.
Мать перевела взгляд на меня «Я не этого хотела!» — так и читалось на её лице, но я кивнул в ответ.
— Да, без проблем. — и обнял мать покрепче, — Я просто до мастерской. Завтра вернусь! Не переживай!
Вот только… вернулся я нифига не завтра, а через три дня. Подкопчённый, с обожжёнными волосами, парой шрамов на лице, порванной щекой. Откупанным ухом, и парой трещин в черепе. И отделался я столь легко, лишь от того, что надел на себя броню с сестры, оставив ту потеть и маяться, без ванной и без брони, в компании с такой же потной матерью.
Если бы не броня… меня бы изничтожили! Хаос, словно взбунтовался, и всеми силами утаскивал меня все глубже, порой даже не давая дочистить осколки и поглотить ману, не пуская обратно, и словно водоворот, таща все сильнее на дно. Еле выбрался! Пусть на это ушло время, и сильно не три дня. И даже не три месяца. И все же поход в итоге вышел с неплохим профитом.
И удручает разве что необходимость ремонта брони — она вся в царапинах и коцках! Что визуально на мне выглядит словно бы я весь в шрамах. Да лицо, что у меня вновь… малость подкопченое!
Зато я теперь с маной, знаю, как обрубить хвост Яузы от головы, чтобы тем стало не до нас. И что бы из-за разборок, о нас в принципе на время позабыли. Ну и мне надо как-то денек-другой поспать, отдохнуть после всего.
Полежать… поспать… покушать… сестру обнять! Сестренка моя милая! Но… придется терпеть, да! Придется… дело вперед, да! Нужно разобраться с этим шабашем мафиози! С их… тайным городком, спрятанного от глаз, что и не найти! С их… сектой! И той мерзостью, что они там творят!
И поскорей!
Глава 8
— Так значит вы считаете… — интересуется человек, со сдвинутой с лица на бок маской рогатого зверя.
— Да, я именно настаиваю… — отвечает ему иной товарищ «по общему делу», тоже с маской, но та у него в руках.
В общении меж собой, члены Яузы предпочитают не носить своих масок-артефактов. Это, так сказать, признак хорошего тона! Показатель того, что они друг другу доверяют, что маска не влияет на их действия и суждения, и их слова — это только их слова, отвечающие только их мыслям и желанием.
Впрочем, высокопоставленные люди организации, прекрасно знают, что их маски не имеют в себе никаких иных душ, и чистые, невинные, а значит и влияния на носителя не имеют. А потому и это правило-церемонию, со снятием маски при разговоре, соблюдают не всегда и не целиком, ограничившись лишь тем, что убирают свою артефакт-страховку прочь от лица, куда-нибудь рядом, на бок или в руку, да и только.
В некотором роде, это как раз-таки показатель того, что собеседнику они и не доверяют вовсе! Показатель того, что они настороже! Ведь в случае чего — маска их спасет. Пусть и многие из высших чинов прекрасно знают — спасения не будет, и в шитые чары, случае реального шухера от коллег, ничего не дадут. Все всё знают, все ко всему готовы.
К тому же — маски совсем уж важных чанов, вовсе не те, что носят чины пожиже. А потому, главарей на таких собраниях от прочих, тех, что руководит синдикатом на огромных территориях и фактически половины страны, от тех, что просто «мелкий клерк», и лишь «смотрящий за городом», можно отличить друг от друга отсутствием у боссов масок вообще где-то поблизости.