А потом… да, она убьет их всех тут! Просто потому что может! Оставив в живых… лишь тех, кто сдастся, да того паренька, что изначально все понял — выглядит смышлёным, и его, возможно, даже удастся загрузить работой уборки лишних машин прочь от подъезда. Он, слишком напуган, чтобы даже вне дома, куда-то сбежать.
Брат, я не убиваю просто так! Нет! Они первыми начали… — подумала Лина, начиная резню, пусть и прекрасна осознавая — никто ничего не начинал, и угрозы ей не было. Она нагло ослушивается приказа, бравирует фактами как ей вдумывается, и просто делает, что хочется. Ленится как-то по иначе разберутся с поднадоевшей проблемой.
Ей реально уже немножко выбисили все эти попытки их как-то «выкурить» из дома, все эти взрывы, поджоги и прочие. Она реально ненавидит ненавистью тех, кто пришел к ним в дом с огнем! Хотя бы потому, что один ушлепок с огнеметом, оставил ей действительно голой пред толпой, и это было… неприятно. И она этого придурка явно слишком быстро убила, подорвав его болоны с кислородом и ацетиленом, поразив сосуды под давлением копьем.
И… ей уже и правда надоело пытаться как-то по нормальному пообщаться-поговорить-договорится со всеми этими людьми, что словно бы самые отбросы со дна общества, не понимают элементарных вещей, и не имеют чувства вменяемого страха. Боятся чего-то иного больше. Чем маленькую милую девочку с копьём руками по локоть в крови.
И пусть, Лина понимает, что можно было бы все эти потуги и игнорировать, и то, что она делает, не идет ей во пользу, но иного варианта она просто и не видит — бежать куда-то, и искать их главную она точно не будет! Не одна, не без брата!
Да и… какой во всем этом смысл? Там, наверняка всюду камеры! И то, как она «устраняет угрозу» наверняка заснимут, и потом… это ей аукнется куда сильнее, чем вот эта вот, резня в подъезде, где нет свидетелей, и давно уже уничтожены все камеры, и даже не Линой.
И Лина понимает — она ленивая задница! И идет по наиболее простому пути устранения проблемы, и даже в город не выходит не из-за страха или опасений, а потому, что не хочет уходить далеко от брата, ходя вокруг квартиры словно бы пес сторожевой, шугая всех прочь, прогоняя и убивая всех тех, кто может помешать брату его спокойному сну.
Лина понимает — нельзя убивать людей! Но в тоже время — плевать ей на запреты и установки куклы! Плевать настолько сильно, что это все не имеет вообще никакого значения, и единственное чувство, при нарушении данной установки, это сожаление о том, что она — непослушная девочка, что не слушается брата.
И плевать на приказы ей уже настолько давно, что они работают лишь потому, что она сама хочет их исполнять, а не потому, что по-другому не может.
— Сдаюсь! Пощади!
И Лина останавливается, уже занесенное копье, не достигает цели, уходя в сторону от уже почти состоявшейся жертвы. И Копейщица, замявшись лишь на миг, нужный ей для осмотра нового пленника в уже имеющеюся немалую коллекцию пленных, продолжает резню.
Да, объективно пленные ей напрочь не нужны! Объективно — с ними одна морока! И они, даже мешаются! Но… щадить тех, кто сам сдается, прося пощады — тоже, её собственный выбор. Как и выбор этих людей, на неё нападать и насдаваться только их, их тут, здесь и сейчас, никто не гонит, не понукает, и не заставляет в неё стрелять. А тех, кто не нападает, она и не убивает, давая время, на принятие решение сдаться. Много времени! Столько, сколько потребуется!
Здесь не та ситуация, как тогда, с полицией! Здесь нет загонщиков и запертых меж молотом и наковальней людей, для которых не оставили выбора! Здесь все вольные, и все тут сами по себе! А потому — их решения, ведут к закономерным последствиям. Она… наконец поняла то, о чем давным-давно говорил ей её брат — у всех у них, у этих людей, есть личности, желания, свои чаянья, проблемы, воля, и тоже могут быть свои семьи.
Друзья, родители, дети… это не просто мешки с костями! Это… люди. И пусть, до человеколюбия брата, что никогда не умрет без причины, ей по-прежнему далеко, но в тоже время, и убивать без причины, когда человек уже все осознал и сам добровольно сдается в плен — зачем? Незачем, совершенно
И даже в плане «Он свидетель! Он все видел!» нет смысла его убивать — она не отпустит живым никого из созданной для пленных темницы. Их судьбу, будет решать брат, и это будет уже его выбор, и его решение. Она… еще недостаточно понимает мир, чтобы решать такие вопросы сама.
И в следующий раз, она все же попытается не убивать людей. Убивать, это слишком хлопотно! Когда нужно самой заниматься уборкой телами. Даже если делать это не самой, а руками тех немногих, кто выжил, кого она пощадила. Руками тех, за кем нужно следить, не забывая заставлять прибраться и за следами опорожнения их желудка.