И кажется… тихо ржёт там в сторонке! Во гад!
— Будут. — ответил Павел, став еще более хмурым, чем был.
— Надеюсь, наши ресурсы никто не прикарманит? — сказал я с намеком на то, что ресурсов тут докера и больше, и их легко упустить разворовать по мелочи, или банально «неправильно посчитать».
Павел стал еще более хмурым, чем был, хотя куда еще то больще!
— Не прикарманят. Я прослежу. — проговорил он, медленно и словно бы по слогам.
Мы кивнули, принимая его слова на веру.
— Нам нужна палатка для ночлега. — взялись мы за ручки вновь.
Павел кинул куда-то головой, указывая… непонятно куда! Но мы, посмотрев в пространство между куч честно спи… добытого! хабара, увидели вдали лагерь военных. С палатками!
— Спасибочки! — ответили мы хором, и вприпрыжку удалились.
— И вот эти вот две сопли… — проговорил Торнадо, когда мы ушли, если сдерживаясь от смеха.
— Тише. Они могут обидится. — заткнул ему рот Павел, — От них не грешно ожидать и хорошего слуха.
И Торнадо согласно покивал, прекратив смеяться.
Пока мы топали до лагеря, к нам домой, на этаж под нами, на шестнадцатый, заглянули некие типы. Не бандиты, не, но всё равно мутные! И по виду — журналисты. С камерами, и разинутыми ртами, удивленными мордами, и некой потерянностью рассматривающие открывшийся вид на шестнадцатый этаж, на холл, с дыркой в потолке, и нашу квартиру, видимую через дыру.
Занимающаяся в это время кормешкой пленных Нилу, получила приказ прогнать зевак, и если они не уйдут — она умрет! И выполнила распоряжение сиюминуту, фактически передав любопытствующим с камерами мои слова, но без уточнения кто умрет:
— Не свалите сейчас же, подохните!
А учитывая её талант к убеждению… в общем — свалили журналисты не раздумывая, и сильно не рассматривая пейзажи. А девка вернулась к нелюбимому занятию работы с пленными. И… мне непонятно, почему барышня, что явно неблюет от расчлененки и сама в ней участвовала, активно делает это при поручении замене пленным порченных портков⁈
И… надо, наверное, избавляться от части пленных! Они нам не нужны, бесполезны, и вообще — мешаются, кушать хотят, и даже за балласт не годятся. Надо просто отпустить их! Они… почти невинны, на фоне прочих, и уже все осознали-поняли! Будучи хорошо промаринованы голодом и не самым удобным заточением — сестрица не церемонилась, и тупо связывала большинство из них, оставляя связанными же сидеть в соседней квартире.
Ну а вторую половину — стоит перевести в один из изолированных слоёв нашей квартире, где можно будет дать им чуть больше свободы — не изверг ведь я все же, столько времени столько людей связанными держать! Ну и Нилу можно будет попробовать выпускать в город работать там, как и возможно еще парочку бывших бандюганов, что ныне станут нам робами-посыльными.
Ну а если не выгорит дела и предадут, и сдохнут — туда им, и дорога! Не жалко таких, вот совсем. И с такой точки зрения, можно будет и пару утырков понаставить как охрана подле квартиры! И… надо больше ошейников, да!
— Определенно.
— Угу.
— Точно. — покивали мы головами друг дружке, и нашей идеи заиметь армию рабов, после обсуждения её тихим едва слышным шёпотом, прямо на ходу, и словно бы мы с улыбками обсуждали новые сорта мороженного.
Лагерь военных встретил нас… да никак он нас не встретил! Вояки занимались своими делами, ученые своими… до двух малолеток никому не было дела, пока мы не пришли к одной из палаток, что была как видно офицерской столовой. Пришли мы конечно же на запах, ага. Не еле три дня! Не считая сухпайка прямо в рот. Слюнки текут!
— Чего вам? Идите от сюда! — возмутился на удивление худой для повара человек у котелков, — Кто вообще пустил за отцепление детей⁈ — заозирался он по сторонам, но никого вокруг, на кого бы можно было спихнуть проблему, так и не увидел.
Как ни крути, он со своими чанами и кастрюлями был под навесом за палаткой, вокруг стояли грузовые машины различных служб, и сюда обычно не ходят люди, это мы только сюда на запах явились, безошибочно найдя дорогу по аромату, пройдя сюда пешком под днищем у высоких машин вояк.
В наших руках как по волшебству появились копья. Мужик вздрогнул, но… на миг. А потом стал сердитым.
— Ага, ага. Очень смешно! А ну дайте сюда. Это не игрушки! — потянулся он к нашему оружию, что бы отобрать, но мы легко отпрыгнули на два метра прочь, не меняя позиции, словно бы фигурки на доске, что были переставлены на другую клетку.
— А ну… — сделал мужик шаг к нам, — где вы вообще взяли эти вещи⁈ Это муляж? Какой качественный! Да кто пустил детей на территорию⁈ — вновь заозирался мужчина.