— Ммм? — вышла из офицерской палатке крепко сбитая шарообразная баба, что коня не то что остановит, а в узел завернет, и блеять заставит, — Ты чего кричишь? — обратилась она к мужчине, и тот двумя руками указал на нас, все говоря без слов, но более чем понятно — вот!
Копий в наших руках уже не было, и мы, в два прыжочка, пока дядя с тетей отвлеклись друг на дружку, держась за ручки, допрыгали до котлов с едой. Положили на края походной кухни свои ручки, так как даже носами до туда не доставали — высокая зараза повозка! И, сделав умильные и глупые глазки, пролепетали.
— Кушать! Ням-ням!
Будто мы совсем…трех летки! Да кого-там! Годовалые личинусы! Не иначе!
— Так! — сказала строго баба, глядя на нас, и перевела взгляд на мужика, — Кто пустил сюда детей?
Мужик в ответ развел руками.
— Сам хочу знать!
— Так. — обошла тетка кухню кругом и подошла к нам, присев на корточки, мы тоже повернулись к ней лицом, и стали внимательно взирать. — Дети, вы как сюда попали?
— Сами пришли. — невинно хлопая глазками сказала сестренка, а в наших руках вновь появились копья.
И повар взбледнул! Потому как на этот раз он видел весь процесс, проведенный нами в нарочно медленной форме.
Видел, как из наших вытянутых чуть вперед запястий, неторопливо выдвигаются лезвия. Потом выходит древко, и наконец кончи копья, а мы беремся за кончик древка ручками, но несжимаем его, а чуть приподнимаем острие вверх, и копья под силой тяжести скользит вниз, до тех пор, пока мы не остановим его на середине, попутно подняв оружие в вертикальное положений.
Причем, мы можем проделать это и полностью вверх! Копье выходи вверх, а потом падает в руку, и скользит вдоль нее, до нужной точки. И вниз, и взад так можем… конечно, чтобы выпустить так копье все равно нужно пространство на длину древка от нас! В верх, в низу, вправо, влево — куда-то! Но на улице с этим нет никаких проблем, это не в помещении. А выпуск копья вперед нагляднее.
Вот только женщина не видела наших манипуляций! Она и копий в наших руках то пока не заметила, отвлекшись и даже не смотря в нашу сторону.
— Так. — вновь повторила тетка, — Сами пришли. А не подскажите как? И чьи вы вообще? Тут не место детям!
— Мы мамины с папой! — прозвенела колокольчиком сеструха, прокричав на последнем слове вообще криком, что у дамы аж уши заложило.
— Так! — стала она хмурой. — Пойдёмте, мамины с папой, — протянула она руку к уху сестре, схватив его и немного выворачивая, а вторую протянула к моему.
— Эй! — возмутилась сестра, а у руки тетки появилось лезвие копья. — Пальцы отрежу!
Причем, лезвие пришло не к той руке, что держала её! А к той, что потянулась ко мне!
— Ну попробуй! — усмехнулась тетка, готовая заржать, и сделал небольшое движение рукой вперед, игнорируя существование лезвия, и вскольз касаясь его пальчиками.
В месте касания тут же выступила кровь.
— Я предубедила. — сказала сестра, а дама отдернула руку, и стала смотреть на выступившею из пореза алую жидкость, словно в первый раз подобное видела.
Елозить пальцами, размазывая красную жидкость. Глядеть на порез, повернув его к себе к глазам, и смотря на ровный рез краёв. Ладно хоть пробовать и на просвет смотреть не стала! И так все поняла, и глаза её округлились, и она перевела взор на нас двоих — обнаружила лезвие копья с каплями крови на нем подле своей руки, держащей ухо безобидной девчонке перед ней. И в её глаза это явно выглядело словно лезвие бритвы приставлено к коже руки!
Руку от уха она отдернула тут же, мгновенно разжав кисть, но от девочки убирала медленно, старясь не провоцировать «опасного монстра» которому столь сильно «нагрубила». А потом и вовсе подняла ручки вверх, отступила на гусиных два шага прочь, не вставая. И только потом, не видя от нас агрессивных действий, позволила себе распрямится и встать, не опуская рук.
— Те самые. — проговорил бледный повар.
— Да я уж вижу. — прошипела тетка, не зная, как дальше быть.
— Я видел, как они доставали копья… из руки.
Баба посмотрела на него как на идиота. И хотела показать… то ли кулак, окровавленный, то ли… фигу? То ли просто резанные пальца — не знаю! Мы вмешались, прервав их беседу без слов. Сестренка голос подала:
— Мы просто хотим кушать! — убрала она копье, в тоже движение что и доставала, только в обратном порядки, чуть подкинув оружие верх и вперед, но в сторону от людей, и при падении его утопила внутри своей руки.
И повернулась к полевой кухне, положив ручки на край, привставая на цыпочки, словно не может дотянутся или подтянутся.
— Покормите? — вывернула она голову к бедным человекам, смотря жалобными глазками, полностью лишая их права выбора.