Не накормить малютку пятёрку солдатской бала… офицерской кашей⁈ Да это смешно! Засмеют! А если не засмеют — малютка прирежет. И я даже вздохнул, жалея этих двоих, и зная, что сестрица сейчас навернет если не ведро, то половину точно. Кого-то капитально объев.
— Я крутила ухо… пятерке… — тихо полуревела–полусмеялась потом эта крепкая баба в палатке, пока мы поедали кашку с мясом большими солдатскими ложками, а другие офицеры пытались вытрясти из неё подробности того, что произошло, и что там за дети кушают их еду на вынесенных на улицу стульчиках.
Выглядывали, смотрели на нас озадаченно, замечали воткнутые в землю возле нас копья, характерного вида и формы протазана, возвращались обратно, задавая вопрос «Те самые что ль?», после чего шел новый виток обсуждения «Ну что было то? Было то что⁈» и новые лица, выглядывающие наружу. Словно под накидку клетки со зверьками заглядывали! Но учитывая, что каша была вкусной — мы просто молча еле, и ни на кого даже и не смотрели, не имея к ним всем никакого интереса.
Правда потом, когда доели, случились маленькие…. Проблемки.
— Палатку для сна? — хлопали офицеры глазами, когда мы заглянули в их штаб-столовую, где нас обсуждали.
— Я крутила ухи пятерке… вот этими вот руками… — послышался из дальнего угла вздох-возмущение, досада и гордость той бабы, которая толи от факта ситуации уже малость пьяна. Толи так, по налитию для успокоения.
— Да хватит, хватит уже. — погладил её по спине какой-то другой офицер, — Успокойся, никто не в обиде. Вот вообще.
— Да. Просто палатку. Желательно чуть в сторонке от остальных, чтобы магией не напугать. — покивал я, отвечая на вопрос по ночлегу, игнорируя бурчание тетки и разговоры её товарищей и товарок.
— Ну, подумаешь ухи…
— Да… я бы на твоем месте теперь руку сто дней не мыла!
— Как память о втором рождении!
— Да всё, харе!
— Я крутила ухи пятерке…
— Любую, но что бы нас не беспокоили, иначе… — склонил я голову набок.
— Брат во сне нервный. — улыбнулась во все зубы сестренка, а люди вокруг отчего-то побледнели.
И сказали, что у них нет достойных нам палаток. Не на отшибе ни где еще! Наглость! И я уже хотел сказать «А давайте мы вашу столовую палатку реквизируем!», но тут взяла слова сестра:
— А можно мы вон в том грузовичке подремлем? — кивнула она нам за спину.
— Ээ… — протянул старший из офицеров, хотя в местных пагонах я ни в бум ни в зуб.
И пока они тянули букву, сестрёнка развернулась к выходу.
— Мы пошли!
И мы ушли! Залезли в будку, что оказалась санитарным боксом, с оборудованием и кушетками. И… поняли, что спать на этих кушетках как-то-то не комильфо — сразу больным себя чувствовать начинаешь! Будто… в больничку угодил, да! Опять к целителю, что… вызывает не самые хорошие ассоциации у нас обоих.
А потому — спать мы строились в обнимку, на полу, завернувшись в медицинскую простынку, словно куль в обертку. И спали… крепко, наконец насытившись теплом друг друга хотя бы на время.
Что опять отчебучили эти дети⁈ — глухо стонал Павел, страдая от все развивающейся мигрени, то ли от близкого нахождения подле портала высокого уровня, то ли от нервов.
И вроде бы детки, пока, ничего не на творили! Если не считать того, что, блин, без вести пропали! Ни слуху, ни духу! Ни следа! В лагере охотников, разбитом подле портала они и вовсе не появлялись! Не было их там! Вот совсем! Не видел никто! Столь колоритных личностей, и можно было бы сказать «Они маленькие! Могли и не заметить!», но… все же хоть кому-нибудь то они ведь должны были на глаза то попасться!
Зато их видели в лагере вояк! Вроде как. Солдатня успела разжуржать байку, и стало совсем непонятно где их реально видели, а где вымысел, кто кому там что крутил, и что заворачивал стоя на чем-то. Хотя кое-что все же примерно ясно — то, зачем дети туда вообще пришли!
Затем, зачем и шли прочь от портала, и шли бы все нормальные люди после долго трудового дня — пожрать, да поспать. Вот только потом, когда им почему-то то ли не дали палатки, то ли они ею побрезгали, сказав «Носками воняет! Солдатами пропахло! ФИ!», деточки пошли спать в «какую-то будку на колесах».
Какую будку? А хрен его знает! Вроде как медицинская была. Но это не точно. Есть версии даже, что это канализации люк вообще-то был, и коллектор на всякий случай уже проверили — нет там детей, и явно и не было.
Но и в будке той, куда дети спать ушли, по славам офицерских чинов, что проверить решили «место ночлега пятёрок» через некоторое время после ухода охотников спать, самих деток тоже, не было, и сан бокс был пуст и свободен. И они порешили, что детям и это место для сна не угодила «Медикаментами воняет! И перегаром!», так что даже и не придали большого значения ситуации и пропаже — как пришли без приглашения, так и ушли не прощаясь.