Вышел из машины. Оглянулся — не мираж! И не какой-то кусок реальности на ином слое реальности. И не… нормальная машина! На нормальной жухлой траве! Посреди нормального поля!
Обошел машину по круг — нормальный лагерь военных! Несколько длинных палаток, полевая кухня, техника… солдатня, травящие байки, проверяющая степень ароматизации своих носков в солдатских сапогах, думая о том, стоит ли сменить надень, или еще денек потерпят. Чистят своё оружие, чтобы не запылилась без дела, да умываясь по утру, проводя заодно и иные процедуры утреннего моциона.
Кашевары кашеварят на кухнях полевых, штабисты торчат в штаб-палатке, остальные где придется. И даже часовые и дозорные есть! И станция радионаблюдения, вон, торчит, и вполне реальная и нормальная.
— Где мы вообще? — пробормотал я в слух, стоя у машины.
Парочка солдат заметила меня, начала тыкать пальцами, и толкать соседей, чтобы те тоже поглазели. В моей руке как-то рефлекторно появилось копье, и я, поглядев на оружие и покраснев со стыда, убрал ковыряло обратно спустя пару мгновений — зачем людей пугать железками?
Ко мне подошло несколько бойцов, поинтересовавшись, как я тут оказался. На что я им честно все рассказал — в будке заснул, а потом тут! На что получил весьма странный ответ — они тут уже больше трех суток кукуют! Никого в будке не было!
Начали меня расспрашивать всякое разное. Где прятался, откуда пришел, кто начальник штаба… у меня в руке опять рефлекторно появилось копье! Они отпрянули, осознав, что что-то явно не то, и явно идет не туда и не оттуда — пошли звать отцов-командиров, чтобы переложить эту головную боль по инстанции. А те, кто не пошел, продолжили стоять и любопытвовать, но держа от меня определенную дистанцию, опасаясь полутораметровой железки в руках.
Пришла почёсывающееся сестренка, с трусами в руках, поинтересовалась — не ли у кого сортирки? Или иной бумажки, приказа, что не жалко, для подтирания. Бумагу ей предоставили, и она ушла вновь, подтераться, спрятавшись за машиной и частично под ней.
Откуда-то со стороны поля донеслась душевная вонь, а вернувшаяся подтертая сестра, поведала убойное, махнув рукой в сторону поля:
— Туда не ходи, я три дня терпела.
Под действием приносимого ветром запаха — бойцы прониклись! А нам с противоположной стороны, пришло начальство, тоже морщась от сих полевых духов. Мы обрисовали картину «масло» и этим «большим людям», для убедительности потряхивая стальными копьями, словно папуасы копьями деревянными, бусами увешанными.
Начальство, солидного вида полковник, зачесало репу, протянув:
— Делаа…
Потом добавило задумчиво:
— Вас там, наверное, ищут… а вы тут…
Мы пожали плечами, а полкан задумчиво почесал подбородок.
— До ближайшего селения я вас доставлю без проблем. А вот дальше…
— А что дальше? — невинно захлопала глазками сестричка.
— В том то и вопрос — а что дальше? — почесал он шею, морща нос, — Снарядить бы вам машину, да довести до станции, или лучше сразу туда, откуда взяли. Вы же с нами от самого Вана едите? — перестал он чесаться, и внимательно на нас посмотрел, и мы кивнули в ответ.
— Да.
— Вот. Вернуть бы… но… — он оглянулся, посмотрев на ряды разнообразной техники, словно бы что-то прикидывая, — у меня с машинами напряг. — развернулся человек к нам лицом, и пожал плечами.
Я тоже посмотрел на аппараты, выстроенные в ровные ряды средь поля — будки, грузовики, бронетранспортеры пехоты… легковушек мало, да! Но:
— Да нам любая подойдет, — улыбнулся я, тоже пожимая плечами. — Мы не привередливы.
— Уверены? — приподнял он бровь, и мы переглянувшись, кивнули.
— Уверены.
Нет, не уверены! Старый, пыхтящий, коптящий, вонючи, скрипящий, с убитой в ноль рулевой с «люфтом за двести» и заваренными рессорами пикап без крыши… в дождь! Аааа! Да я пешком по этим дорогам быстрее двигаюсь чем эта дрянь! Одно радует — водитель дорогу знает! Вроде как.
Вроде, потому что каждый раз как сестрица пыталась разговорить этого молчаливого водителя на беседу и травлю баек, чтобы не скучно было… коптить, так он обязательно заруливал-заводил свой драндулет куда-то не туда, излишни отвлекаясь на беседу парой звуков «угук» и «ндаст», так и не произнеся за все время пути ни единого слова.
И заруливал этот индивид настолько не туда, что нам приходилось изображать из себя двух миниатюрных лошадок, и истошно крича «иХаГо!», вытягивать это корыто по ошибке названной «машина-пикап» из очередного болота.