— Че… четвертый! — выдала слегка ошарашенная дама. — Да, четвертый ранг! Да! Сейчас же начнем оформление карточек! — засуетилась она по ту сторону, — Четвертый ранг, определенно он!
Мы переглянулись — в стекло полетело копье. Воткнулось в него, и застряло не пробив толстый многослойный стеклопакет. Тетка, заметив попадание, сначала напугалась, а потом — расплылась в улыбке!
«Вы не такие уж и сильные!» — так и читалось на её лице, «Вы ничего не сможете сделать с этой прочнейшей защитой! Ха-ха-ха-ха!» — ликовала она, за своей «непробиваемой» преградой.
Вот только вслед к копью, в стекло прилетела моя сестренка. Зависла на плоскости, используя воткнутое оружие как сук, за который можно подержатся, она явила из второй руки протазан, и вырезала в стекле дыру, в форме кривой загогулины похожей на фигу. Художник из неё так себе, но она явно старалась!
Кусок фигуры выпал, ошарашенный народ по ту сторону засуетился, понимая — сейчас будут убивать! Но убивать я, запрыгнувший в дыру, никого не стал, лишь по обрезал сухожилие на ногах людей-дурачков, чтобы не сбежали.
— А теперь, мы будем пытать. — сказала сестренка, хватая потерявшею возможность стоять и ходить тетку за грудки, — Кто, зачем, и почему!
— Мне приказали! — провизжала модам, понимая, что никуда не деться, и смерть буквально дышит в лицо, — Я ничего не могла сделать! И вообще просили задержать вас тут хотя бы дня на два!
— Хорошо, — покивала сестренка, говоря ровно и словно бы даже без злобы. — А теперь мы с тобой пойдем, и ты присвоишь нам пятый ранг, проведя подтверждения.
— Я не могу! Не имею права! — заголосила она, а я пошел в сторону двери, на выход из этого помещения.
— Хорошо, а кто имеет? — все так же «ворковала сестра», а у дамы затряслась губа, — ГОВОРИ!
— Я и, зам…
— А вот и он. — вытянул я из-под столика у входа тощенького мужичка, — Теперь полный комплект.
Морда модамы стала совсем кислая.
— А еще, — улыбнулся я, — надо бы что бы вы дали интервью, — и открыв дверь в коридор, сломав замок, поинтересовался у нашего сопровождающего, — У тебя же есть камера. Да?
Камера нашлась, и, как говорится, не только у нас — пришлось срочно разбираться с системой наблюдения и операторами этой системы. Тут почему-то не было ни одного объектива камеры в той операторской комнате за броне стеклом от комнаты теста! Но зато было куча камер в коридоре.
И чтобы те, кто наблюдают за ситуацией через эти камеры, не начали что-то подозревать, пришлось убрать их всех, и камеры и людей, и сами системы записи, на счастье тоже расположившиеся прямо в этом же здании и не транслируя картинку никуда вовне, действуя превентивно и на опережения.
Потом, вернувшись во всю туже комнату с бронестеклом, надавать порукам всем тем, кто превозмогая боль, желал дотянутся куда не следует, хотя мы их всех оттащили подальше и даже немного связали.
Ну а после, усадив нужную парочку, в виде заведующей отдела и её заместителя на стульчики, раз стоять они больше никак и кровоточат ногами, разгладили на них их формы ассоциации, с третьего дубля, сумели записать их свидетельские показания.
Получив запись, наш сопровождающий убыл прочь из экранированных помещений передавать данные в сеть, чтобы сразу переправить их Павлу без задержек, а мы продолжили пытку, чтобы выбить з этих двоих, официального проведения протокола.
Вернее, двоих этих будет мало! Нужна комиссия! Так что мы, оттащив всех тут присутствующих подальше от ценных компьютеров, в пропитавшеюся магией комнату тестирования, где им сразу стало нехорошо, пошли собирать людей по корпусу здания тестирования.
Их тут, на поверку оказалось не сильно много! Рабочий день ещё не начался — с десяти же! Но тем не менее всех нужных людей мы нашли на местах, а остальных… остальных было не так уж и много! И здание маленькое и… их всех пришлось убить, раскидав тела по помещениям. Свидетели нам ни к чему.
Расправа была скоротечна, они не мучались. По одному удару в сердце, и… все. Жалко, да… они все люди! У них у всех были семьи! И во всех этих махинациях, они… если и учувствовали, то лишь постольку-постольку. Но в тоже время… иногда приходится делать именно такой вот выбор, и… убивать, по факту невинных люди.
Есть ли выбор? Да, есть! Например — просто уйти! Но тогда мы по итогу так ни к чему не придем. И ситуация придет, к неясному обороту. Павел просил обойтись без сторонних жертв, но по сути, этими словами, дозволил нам убивать. Есть ли у него такое право? Нет! Но в тоже время, ситуация, не конкретно здесь, а вообще вокруг нас, как-то не располагает к политики всякого отсутствия жертв.