Из глаз муравья, текут слезы, он падает на колени, и с мольбой смотрит на двух маленьких детей пред ним. На этих двух… ангелов, спустившихся к нему в этот ад, чтобы избавить несчастного, от столь долго одолеваемого его мучения.
— Убейте меня. прошу. Пожалуйста.
— Как тебя зовут? Ты так нам и не сказал своего имени.
— Ли Иванов… полковник… бывший полковник… бывший человек… прошу, я больше не могу это все терпеть! Пожалуйста…
— Ли Иванов… мы будем помнить.
Глава 30
— Странный он какой-то был, — проговорила сестренка, выковыривая копья из трупа, — Сначала сожрать пытался, потом убить попросил….
— Эх, попытали бы тебя столько, сколько…
— НЕ НАДО! — взревела она, подпрыгивая на месте, разворачиваясь ко мне лицом прямо в полете, и пуча глаза.
— Шучу, шучу. — примирительно поднял я руки, но сестренка продолжила сверлить меня злобным взглядом, с видом «Ты чего это удумал, братец⁈ Ты это… НЕ НАДО!», — Хотя вообще удивительно, — сдвинул я тему разговора чуть в бок, уходя от темы пыток, — что он, — кивнул я на все еще находящееся тут тело муравья, хоть он уже мертв, и это я тут удерживаю комнату в том виде. В котором она была на момент гибели босса, — сумел сохранить хотя бы столь малую толику разума, после всего того, что пережил.
— Да, есть такое, — сказала сестренка, в задумчивости оттопыривая губу, почёсывая древком копья свою обнаженную спину, — Никогда не видела, чтобы боссы подземелий создавали пыточные в своих комнатах.
— Будто ты много боссов видела… что умели в пытки.
— Брат!
— Ладно, ладно! Не кипятись! А то кипятильник вставлю…
— БРАААТ!
— Шутка. Это была шутка…
— Но почему мне тогда страшно, а?
— Эээ… ты вообще, о чем⁈
— Проехали… — буркнула сестра, и убрала копьё внутрь себя, впихивая его внутрь своей спины, куда оружие. Втянулось как макаронина в любителя лапши.
Осмотрела пустую комнату вокруг нас, вздохнула, осознавая, что тут и взять то нечего! Материи плотной толком нет, маны концентрированной тоже как-то не особо, всё, что могли мы от сюда забрать мы уже забрали, поглотив высвободившеюся энергию, а остальное… разве что подтереться.
— Тут правда уже прошла тысяча лет? — посмотрела она на стену, исписанную черточками, несмотря на то, что комната эта была создана боссом лишь десяток минут назад, когда он призывал сюда все своих слуг.
Видимо, эти черточки… слишком глубоко впились ему в память, в личность, в то, что у него там было. И он, воспроизводил эту писанину каждый раз, создавая этот зал, чисто неосознанно. Слишком долго смотрел на них, слишком важны они ему, слишком… много об этом думал.
— Да кто его знает. — вздохнул я, тоже взглянув на исписанную до самого потолка стену, где этих черточек несколько десятков тысяч штук! — Но вполне возможно.
— Но в реальности же прошло всего несколько часов! — возразила мне сестренка.
— А для нас уж десять лет! — возразил ей я. — Или ты забыла, сколько мы уже шастаем по этим дебрям, блуждая тут, сами как неприкаянные?
— Нет, — сморщилась сестрица, словно бы обнаружила в банке с консервированным бататом, миниатюрного босса подземелья, в виде длинного глиста, — Я скорее уже забыла, что там было в этом материальном мире, до того, как мы сюда ушли, — подвигала она кистью моей руки, находящейся у неё вместо своей, — Не напомнишь, а? Что-то там с проломом, и… монстры в городе кажется, да?
— Ага, там как бы бой сейчас идет… наверное.
— И нас опять хотят в чем-то обвинить…
— Эй!
— Не хочу возвращаться.
— Что⁈ — ошалел я от такого заявления, пуча глаза.
— Раньше, — подняла она на меня свои глаза, говоря спокойно, и словно бы рассуждая в слух, — я боялась и мне было страшно тут находится. В этом… жутком измерении! Потом — привыкла. Потом хотела домой. Потом… А теперь… теперь мне страшно возвращаться туда. — указала она пальчиков вверх, — Там все время кто-то хочет нас убить.
— Будто тут не хочет, — скривился я от такого заявления.
— Здесь враги предсказуемые, простые и понятные. Их не жалко. Просто приходишь, убивает, и они тебе даже благодарны, — посмотрела она на тело существа-муравья под собой, по-прежнему стоя прямо на нем, проведя ножкой по его панцирю, даже с какой-то нежностью, словно бы отдавая дань уважения погибшему в бою знакомому бойцу, — Все легко и без каких-то проблем! И даже… когда что-то непонятное, это всё равно… угрозу всё равно можно оценить! И положенное действия все равно очевидно.