Она вновь взглотнула, и подняла на него взгляд, сжимая кулачки.
— Я буду бегать. — сказала она твердо решая.
Однако хотела тут же добавить — но с завтрашнего дня! Сегодня я уже стала! И спина болит! И нога! Но Павел не дал ей этого сделать и отбрехаться от забега.
— Тогда поднимайся и побежали! — рявкнул он, как приказ, и у неё на голове зашевелились волосы, а сам Павел, начал пританцовывать на месте, — Я тоже, разомнусь с тобой, по такому случаю.
И девушка поняла, что от пробежке ей уже никак не отбрехатся. И бежать придется по нормальному. А не так, чтобы просто отходить положенные круги. Павел, будет бежать следом, нависая и подгоняя. А если не позади, а спереди… будет еще хуже! Ведь придется постоянно догонять, не позволяя себе отдыхать. А председатель… может и забыть о медленном хвостике! Он ведь и ходит то, довольно быстро, что девушке что бы догнать, приходится фактически бежать.
Она… будет бегать. Хотя бы ради шанса не стать старой бабкой к пятидесяти.
Глава 10
Поскольку сестренка все никак не хотела пробуждаться, мне ничего не оставалось, кроме как опять тащится в Ван, в надежде, что люди Павла смогут это как-то поправить. Ведь сколько бы я не думал за вопрос, а выходило то, что как все поправить я не знаю, но возможно, люди Павла знают! И с той дрянью, которой в на стреляли, уже где-то сталкивались и имели дело. И хотя бы догадываются, как бороться с последствиями.
Опять тащится по этой железной дороге, скрывая себя и вообще, шугаясь от каждого шороха! Опять… эх! Жизнь моя! Хорошая… надо бы уже поскорее озаботится вратами на той стороне! Стабильными, постоянными, чтобы свободно шататся туда-сюда, а не вот так вот, не пойми как, в одну сторону.
Но сейчас уж не до удобства! Вариантов нет! Хотя… все же один вариант, как с гарантией оживить спящею сестренку у меня есть — вырастить ей новое тело! Вот только легко сказать, а сделать… я не умею! Не считая того, что это процесс не быстрый, и за годы во тьме… что там от неё вообще останется?
Да, она магическая кукла, и я могу многое с ней сотворить, но — она все же личность! Я её столько лет старательно взращивал! Сестрица для меня… блин, да я пол мира уничтожу ради неё! Да я…
— Братец? — проснулась сестренка, а я, в это время сидел в тайнике.
И бросив все, чем я там занимался — созданием оружия, и зачарованием брони — ломанулся к ней, в комнату, в материальный мир. И уже вылетая в реальность, словно пробка бутылки, пробкой из измерения, понял, что там, в тайнике, получился хороший такой взрыв, и без того потрепанное измерение стало… еще потрёпаннее! Но — плевать!
— Привет, сестричка. — выскочил я из стены прямо к ней на кровать, — Как ты?
— Голова болит, — сморщила она свой милый носик, — и тошнит, — зачем-то показала язык одеялу, будто он доктор, — и все тело ломит….
— Тебя отравили. — покивал я головой.
— И мысли путаются, — продолжила она жаловаться. — и магия… откликается так плохо. И как… сквозь такую вату. Братик! Обними меня! — распахнула она объятья, и мне ничего не оставалась, как кинутся ей навстречу и обнять.
— Братик… — сказала она через минуту обнимашек, — ты воняешь. — и сморщила нос, но обнимать не перестала.
— Знаю. — усмехнулся я, тоже продолжая к ней прижиматься.
— Братец… почему от тебя пахнет гоблинами?
— Я их убивал!
— Это то ясно, — усмехнулась она и поморщилась от боли, — но где?
— На том железнодорожном вокзале.
— Там еще и гоблины были… — вздохнула она, явно представляя себе, что посреди битвы с кучей охотников, вдруг вылезли зеленые коротышки и начали… делать что-то! Ни я, ни она, как понимаю, так и нес могли себе толком представить, что именно там начали делать эти зеленые.
— Братик… — проговорила сестричка спустя пять минут обнимашек, — тебе бы помыться, — и все же отстранилась от меня. продолжая морщить нос, — реально воняешь.
— Воды нет. — улыбнулся в ответ я.
Мои ребятки, во главе с весьма покладистым и исполнительным Йорком, еще занимаются вопросом, и не разобрались в системе водоснабжения дома, чтобы подать водичку хотя бы в часть квартир. Разберутся! Со временем. Со светом ведь разобрались? И с поставками провизии в первую очередь для самих себя, ну и для тех людей, что оказались в весьма щекотливой ситуации в этом доме, подрабатывая курьерами, и используя их как щит и дегустаторов возможных ядов. И тут сдюжат!
— Блин. — отвернулась сестра, будто я сунул ей под нос что-то тухлое, или же часть тела гоблина.