— Их пытались остановить! Были предприняты несколько попыток штурма!
Я посмотрел на парня с ноутом, с видом «Ну и нафига ты звук включил, олух⁈» он, слегка покраснев, выключил его обратно.
А потом, видео наконец дошло до того момента, где показали тот кадр, где растерянные и озадаченные мы, выходим в холл двадцатого этажа, а нас снимают из лифта. Кадр смазанный, гавеныенький, словно бы сделанный на камеру в десяток раз хуже, чем все предыдущие! А потом идет кадр с расчлененкой детей в квартире этого же этажа, в детализации хорошей камеры, в красках кучи снимков, и с выкрученным контрастом на максимум, чтобы требуха и прочее запчасти, хорошо бросались в глаза, и не сливались с фоном.
Однако слабонервных в вагоне не было. Вернее — они уже давно убежали блевать в туалеты! А те, что остались, уже, что называется, видели всякое, и пусть и были слегка зелеными, но продолжали хмуро взирать, не стремясь ни куда бежать, жмурится или отводить взор прочь от экрана.
— А вот это собственно начало. — попросил я вновь остановить, и начал пояснять, — То, как мы пришли в ту квартиру, и обнаружили там эти вот, — указал я на детские трупики, — тела. Потом уже были взрывы, потом погони, и расчлененка в лифтовой шахте.
— Вы можете как-то это все доказать? — обратился ко мне один человек из толпы, что лицо было довольно пресным и спокойным, хоть это и была скорее всего лишь маска.
— Как? — обернулся я к нему.
— Записи, свидетели…
— Свидетелями были три полицейских. Но их скорейшем образом отозвали оттуда, — я кивнул на ноутбук головой, ка кабы намекая, вы видели, кто против нас воевал, — и скорее всего они сейчас уже мертвы.
Человек нахмурился, понимая, что я прав, и что скорее всего все так и было. В конце концов, дураком он не был! И ему прекрасно ясно, что искать свидетелей для одной стороны конфликта на другой, даже по делу конфликта с третьей, бесполезно и глупо.
— Записи… вы видели, во что превращается одежда от множества попаданий? — усмехнулся я, кивнув на экран, намекая на видео того боя сестренки, и мужчина вновь сдержано кивнул, ведь да, он видел мою сестричку нагишом, и понимает, что простоя одежда просто не переживёт столько много попаданий в себя, — Так что какие камеры? Их бы уничтожили без шансов.
— Видеонаблюдения дома? — приподнял он бровь.
— А оно существует? Или кто-то его заранее отключил? — приподнял бровь в ответ я, — Вы видели хоть одну запись с камеры из подъезда? — и тихонько улыбнулся, а народ погрузился в раздумье.
Ведь действительно, тут было столько записей с различных камер, ручных, скрытых, носимых… но ни одной с камеры видеонаблюдения дома! Ни единой! Совсем! И хотя, я почти уверен, что это должно было бы работать против нас, сейчас работает на нас, ведь иначе можно было бы наделать веселых нарезок того, как, к примеру, мы выскакиваем из лифта и крошим всех вокруг, а кого не убиваем — пленим! И «Что сейчас с этими бедными невинными людьми⁈» ну а те записи, где эти невиныши устанавливают взрывчатку… вы вообще, о чем?
Люди вновь погрузились в раздумья, а я, отправился обратно на своё место.
— Весь мир видел меня голенькой! — прошипела мне на ухо сестра, краснея щеками и кончиками ушей.
— Ты была в броне. — не согласился с ней я.
— Она была невидима! Они видели меня! — прошипела она, не желая успокаиваться, и я просто решил приобнять её за плечи.
Она всё равно не пожелала успокоится! Начала брыкаться, сопротивляться, вырываться… но так, без огонька! Чисто… для виду! Для галочки, мол — я сопротивлялась! И вскоре успокоилась, притихнув на моем плече.
Поезд прибыл на станцию, и зеленая как неспелый томат проводница, еле стоя на ногах, стала просить пассажиров занять свои места во избежание падения при троганье с места. Это вряд ли было возможно — поезд трогался до невообразимого плавно! Однако проводница, ушедшая блевать еще в самом начале видео показа, видимо решила всех растолкать по местам, чтобы никто больше не глазел на экранах такого ужаса.
Ей, что называется, и криков смерти с той стороны хватила для несварения. Она, не столь морально закалена, как сидящие в вагоне элит класса воротилы бизнеса. Она просто милая и наивная девочка, а не акула, с пачкой скелетов в десятке шкафов.
Ну а мы сами… мы просто тихо мирно кимарили в этих мягких и гигантских, на фоне наших маленьких тел, креслах. Читать книжки больше не стали, ведь для сестры это в тягость, она за час сумела одолеть с горем пополам всего одну страницу! Для неё… этот навык слишком сложен! И текст по ту сторону еле виден, всё время расплывется и стремиться убежать, словно бы буквы во сне человека. Ну а я же… я давно уже все прочитал! Зачем мне читать заново в третий раз?