А парни поняли — дамы то такие же идиотки, как и они! Пусть и не осознают этого сами! Ну кто еще мог с голыми руками, что называется — с кулачками! Поберётся против вооруженных теток департамента, чтобы «отомстить!»⁈ Только полные и конченные дурдочки! И никак иначе! И неважно какая у них там выслуга, опыт, и тот факт, что они из спецназа.
Эти заслужено побитые дамы в двух камерах… либо изначально дурами были, либо десятилетие вне службы, вне спецназа, и алкоголь почти спившихся самок, окончательно сделал их тупыми как пробка, что они, в порыве чувств и жажды мести, вообще ничего не смыслили, не соображали… и итог был закономерен, и они были вырублены усыпляющими пистолетами, попинаны немного ногами, и оставлены тут «пылится» до «лучших времен».
— У вас попить чего-нибудь не найдётся, а? Умираем от жажды!
— Ммм… держи.
А еще — детей у этих дамочек тоже нет! Они… хоть и дуры полные, но вменяемые! Адекватные, пусть и некоторые… явно много налегали на алкоголь до недавнего времени, как видно горе заливая. Они… не бросили бы своих детей ради глупой мести! Даже несмотря на весь идиотизм, сложно найти женщину, что была бы НАСТОЛЬКО конченной матерью в их стране.
Чтобы бросила дитя, и побежала бы убиваться об стену. Чтобы… подставила кровинку, под клеймо неблагонадежного, ведь даже если дети уже взрослые, когда их мать совершает ТАКОЕ и идет на штурм полицейского департамента — это приговор! Это смерть карьере! Это… все! Это бомживание! И разве что в криминал идти, и парни Йорка знают — это так себе жизнь, и гамно сущее.
А значит… дамам этим нечего терять! Нету у них детей! У мужья… возможно их тела лежат в соседних камерах, а их яйца… висят на той «доске почета». И Йорк сделал предложение от лица своего босса — работать на него! Идти на войну! Против тварей, прущих на город!
— Как тварей, откуда⁈ — не поняли дамы из спецназа, что когда-то были одним отрядом, а сейчас «просто кучка подружек» не очень то и дружащих меж собой, и они явно пропустили момент, когда… ситуация стала вот такой.
Когда твари, стали угрожать их городу! И эти твари — не толстые бабы департамента!
Впрочем, не они одни такие! Живут в неведенье! И только вояки, наперекор всему, и даже в разрез с мнением охотников города, готовят сам город к обороне. И… Йорку и ребятам, придется к воякам присоединится. Их маленькому отряду, самим, в отрыве от военной машины, никак не совладать с таким врагом! Никак не уничтожить тварей, что «ориентировочно десять подземелий за раз, ориентировочно второй-четвертый уровень».
Дамочки, выслушав всё, верить мужикам не начали. Матерились, ругались, отчего у парней, не раз стимулируемых ошейниками за подобные речуги, стали скручиваться уши в трубочки. Дамы не хотели даже думать о ситуации в таком ключе! И…
— Да и насрать на них!
— Да, правильно, будем мы тут еще распинаться, пред уволенными оборванками-алкашками!
— И то верно.
— Э, э, парни! Не бросайте нас тут!
— Да! Хотя бы попить дайте еще!
— Невозможно ж ведь! Помираем!
— И вообще! Если все так, как вы сказали… городу может пригодится наша помощь!
— Угу, угу.
— Непонятно кому, у меня веры нет, — подал голос их босс, по своему обыкновению, звуча словно бы сразу везде, — вы либо с нами, либо… просто валите на все четыре. Оставлять вас в камере никто не будет.
— Чо, правда⁈
— Класс!
— Ну, раз сказано освободить, — пожал плечами Марк, и недолго думая, достал топорик орков.
По остроте топор для стали, как хорошо наточенный топор для дерева. Рубит вжух! Но это не значит, что не может застрять в металле! Как застревает обычный топор в древесине. Особенно если сталь хорошая, крепкая, как та дверь в арсенал! И рубить её поэтому было долго и муторно, меняясь местами, рубя по очереди…
Но здесь — просто решетка! И обычная сталь. И для топорика — что клетка из свежих веточек! И удар, и вжух, и прутья срезаны! И замок вырезан. И Марк за это тут же поплатился, и этот же топорик был приставлен к его горлу.
— А теперь сучка дети, вы рас…
Договорить дама не успела, буквально в следующий миг лишившись рук, а еще через миг, ног, а потом и головы.
— У меня нет времени с вами возится. Вы либо идете прочь своей дорогой, либо с нами, воевать с тварями, но учтите — обратной дороги уже не будет. — вновь подал голос их начальник, и Йорк сглотнул, неотрывно пялясь на тело наглой и шустрой дамочки, бывшего офицера спецназа, чье тело… продолжает и продолжает распадаться на все более мелкие кусочки прямо на глазах, превращаясь из четвертованного куска мяса, в мясо рубленное.