Ну а вот сейчас, это самое начальство, как видно проснулось, потянулось… и спустила по инстанциям новую директиву — всё, атас, баста-падла… бежать спасаться поздно, ломится куда-то на баррикады тоже. Но вот как-то оповестить жителей надо! И кто это должен делать? Правильно! Участковые полицейские! Что «каждую собаку на районе» знает. И сейчас им, не выспавшимся и злым, требуется провести поквартирный обход всего района!
Сцуки! Всего района разом! — ревел в душе полицейский, понимая какой это будет абзац, даже за действуя они все доступные силы, что вряд ли им дадут сделать. — И вообще, с чего такая паника то⁈ Ну да, вчера летали монстры и делали кусь то там, то тут. Ночью что-то там грохотало, словно бы танки решили пострелять друг по другу, но сейчас то! Тишь да гладь! Спокойствие и ровный мир!
Ну и что что с окраин города слышится непрекращающаяся канонада выстрелов пулемета! Ну и что, что оттуда в центральные больнице регулярно прутся скоры и просто машины вояк с ранеными людьми. Все ведь это там! Не тут! А тут ситуация стабильна! Зачем все это делать⁈
А начальство тем временем продолжало лить бензин на раскаленные угли, предлагая чуть ли не всем жителям города, начать прятаться по канализационным коллекторам и прочим подвалам, и «убежищам». И хочет, чтобы все эти варианты, донесли до людей несчастные участковые.
Да счаз! — хотел бы сказать человек, но был не настолько смел и отважен, чтобы идти против начальства. И хотя ему непонятно как все это вообще можно говорить кому-то вслух, и как все это можно донести до людей и не вызвать панику и беспорядки, от выполнения даже столь мутной работы он не отказывался. Просто… желал бы, чтобы хотя бы ему самому, разъяснили понятней, что ему нужно делать, и что должны делать те люди, которым он будет что-то там разъяснять.
Глава 24
Покинув приютивший её на ночь дом, Лина немного растерялась — а куда собственно ей сейчас идти? На улице еще темно — раннее осеннее утро. Монстров и или их следов не видать, не в небе ни на земле, ни глазами, ни чуйкой. И что ей делать в таком случае?
— Что мне делать, брат? — проговорила она в слух, бубня под нос, вышагивая по краю улице с копьем наперевес и игнорируя мимо проезжающие машины.
— Одеться. — раздался голос брата, говорящего это с явной усмешкой.
— Легко сказать, одеться, — сморщилась девочка и покраснела, стремясь ручками или копьем, прикрыть свою наготу.
Ей вдруг резко стало стыдно! Запал вчерашней битвы иссяк, а осознания того, что все видели голенькую её в не самых пристойных позах пришло! Да еще и она поняла, что её ведь наверняка снимали на камеры! Наверняка все сохранили и выложили в сеть! И теперь все знают, как она выглядит без одежды! Как она… Стыдоба то какая!!!
Остудить пылающее чувство, помогла лишь мысль о том, а откуда оно вообще взялось? Это пресловутое чувство «стыд»! Почему и от чего? Она ж всё-таки… не обычная глупая девочка, что визжит от вида мертвой мухи, и краснеет от внимания мальчиков. Да и в принципе на мнение людей, за исключением брата и родителей, ей как-то по большому счету наплевать, а тут… стыд.
Да, она и раньше предпочитала скрывать своё тело от посторонних — от родителей! Ведь игры с братом в тайнике, часто вели к тому, что на её теле появлялись синяки. Взял брат её на прогиб неловкой, и все, синяк, печаль беда. Сойдет он задень, но… родители! Они такие забавные! И из-за малейшего пустяка, размером с монетку, обнаружив это на теле дочке, могли поднять чуть ли не истерику! Зачем ей это? Так что… не показывать.
С братом еще веселее — он вечно весь израненный из-за походов в Хаос! А потому — скрывает себя, ведь если родители реагируют так на жалкий синяк, появившийся на теле дочурки, после того как та всего то протаранила дом спиной, после неудачного броска братом её тельца, то как они будут реагировать на ожог во всю грудь у брата⁈
Ожог от твари, способными в один хряк уничтожить такой город как их Сиэль! Уничтожить миллионы людей, разрушить тысячи домов, истребить сотни охотников! И даже не почесаться в процессе! И всё равно слабее её брата! И все равно… только родителям это все не объяснишь, и как уже сейчас понимает Лина, не стоило и даже пытаться.
И Лина привыкла не давать предкам смотреть на него, на брата без одежды, на его тело, что вечно изранено и в шрамах, после множества боёв с тварями Хаоса. И это, возможно, привело её к развитию в ней некого чувства, что словно бы выкручивает все внутри от одной мысли, что кто-то увидит брата нагишом.
Порой это удается подавить, порой нет, иногда хочется его спрятать за собой, иногда — просто убрать всех свидетелей, если дело происходит где-то на улице. Иногда наружу так и лезут всякие едкие слова «Чё вылупилась⁈ Зенки выкалю!», в том числе и в адрес брата «Харе уже всем всё демонстрировать!», но уж язык то свой она все же в силах контролировать! И это всё — НЕ СТЫД! Точно не он! А сейчас ей… стыдно, что на неё все вокруг смотрят.