Машинка доехала до набережной, где к ней, от замка, над береговыми зарослями, и над резной оградой, прикинулся мост, из толстого прочного и магического металла. Мы все предусмотрели! Он там, у замка, складывается в рулон, а когда раскладывается, «надувает» и ребра жесткости на всю длину. Так что для него этот полкилометра пролет, фигня и не проблема.
Хотя нет, скрипит и прогибается! Надо будет усилить! Но пока вроде доехали. Водила чешет репу, но молчит, разглядывая возвышающиеся над ним величественные башенки внутреннего двора. А мы в две моськи таскаем внутрь наш товар. И уже внутри, при помощи искажений пространства, растаскиваем его по комнатам — что в холод, и надо было все же взять мороженого!
Что в холод, но не очень — не морозилка, а так, холодильник! Пусть это и просто комната, где мы, прямо сейчас, учинили пониженную от общего тепла замка температуру. Что так, во склад, без лишних игр с нагревом-охлаждением, или вентиляции — её тут тупо нет! Вообще, совсем, пока нет, потом сообразим.
— Здрасте. — заметив наши движение ко воду внутренние части замка вышла мать и поздоровалась с человеком через дверной проём, опасаясь делать шаг, чтобы его переступить.
Догадывается, что мы ей не позволим сбежать и выйти! И что упрется в стену, как бы не выглядела эта стена пустотой для неё сейчас.
— Здравствуйте. — изобразил ей очень вежливый поклон водитель, словно бы встретил королеву.
Походу, он решил, что это она тут хозяйка замка. Ну и ладно.
— Мамуль, — отвел я мать чуть в сторонку от столь желанного для неё дверного проема, пока сестра продолжала носится, перетаскивая из машины провиант внутрь дома за порог, где он тут же исчезал в полу, — мы купили еду, так что можешь не переживать. Сейчас поедем и купим мебель, есть какие-нибудь пожелания?
— Пойти с вами. — поджала она губу, выглядя недовольно.
Я помотал головой.
— Издеваетесь. — прошипела она как сердитая кошка, прошипя на то, что её не так погладили, не так взяли на руки, без её дозволения.
Я вздохнул.
— Купите что-нибудь НОРМАЛЬНОЕ! А лучше… возьмите меня с собой.
Я вновь замотал головой.
— А если ей дать броню с меня? — подала мысль сестра, тыкая пальчиком себе в грудь, озадачивая мать «Какая еще броня? Это платье чтоль? Так… его же я вроде покупала! С полгода назад… наверное.»
— Она не налезет. — помотал я головой. — Да и без магии будет работать хуже, чем мои штаны.
— Тогда…
— А штаны матери даже не поднять. — усмехнулся я в ответ на это.
— Точно. — вернулась сестра к разгрузке тарантаса во дворе, гора продуктов на котором уменьшилась лишь на половину.
— Так что? — насупилась мать, которой подарили надежду, но похоже опять её отбирают.
Я вновь вздохнул.
— От нас, ни на шаг. — сказал я, а сестра замерла.
— Еху! — подпрыгнула мать, словно малолетка.
А сестренка, шипя, не хуже маменьки, и бросив еду на землю под удивлённый взглядом водителя, протопала ко мне, громко топая и в миг уничтожив туфли на своих «нежных» ножках.
— Брат, — прошипела она мне в лицо, — она там может умереть, понимаешь? — я со вздохом кивнул, — Мы рискуем, понимаешь? — я вновь кивнул, — Я не хочу потерять её как отца! — заревела сестра, а я её обнял, и слезы потекли мне на плечи.
Но недолго, сестренка, всхлипнув, вся сжалась в тугой комок, и посмотрела на мать суровым взглядом.
— Не пущу. — сказала она, и мать провалилась сквозь пол, оказавшись запертой в комнате без окон и дверей.
— Сестра! — рыкнул я на неё, отстраняя от себя. — Это уже через чур!
Девчонка потупилась и в комнате с маменькой прорезалось окно и дверь.
— Да и вообще, кто ей тут угрожает? В обычном магазине! Там, где её никто не знает!
— Нет. — сурово ответила сестренка, и пошла дальше таскать продукты из машины, что все так же стоит во дворе нашего «маленького» замка.
А я понял, что в этом вопросе спорить с сестрицей совершенно бессмысленно. Она слишком переживает за мать, чтобы выпустить её куда-то прочь из дома. И слишком освоилась в контроле пространства за прошедшие десять лет жизни в Хаосе. Я… не могу ей противодействовать, не могу просто взять, и запретит-передавить, вето наложить! У нас с ней тут, в замке, равные полномочия, я сам так решил, когда вместе с ней, создавал этот дом. Да и не хочу я идти против сестры и ссорится, даже если это будет означать сору с матерь. Сестра мне дороже, как бы это не было горько для женщины, что родила это тело.