— Ну да. И это тоже. — скривилась сестрица, и мы пошли дальше, гулять по залу и смотреть мебель.
Брать мы естественно ничего не брали, приценивались, спорили, смеялись… и продолжили бы тут и дальше ходить еще неизвестно сколько часов, но… время уже было почти восемь вечера, и магазину стало надобно закрыться на ночь. Так что нам прошлось сворачиваться со своим гулянием, обещая продавцам «еще как-нибудь потом заглянуть». С деньгами! Ну и… развели мы их на макулатуру каталогов! Чтобы дома посмотреть-изучить.
Расставались с бумагой продавцы, кассиры, и даже выползший из своего кабинета директор охотно, одаривая нас всем, чем можно и нельзя. Особенно старательно впихивая каталоги с жутко дорогой продукцией.
Ну а мы и рады стараться! Брали все что дают, улыбались и тихо хихикали внутри себя, осознавая то, что некоторые дорогие идеи реально классно выглядят, и надо бы нам их у себя скопировать. За бесплатно! Правда там частенько использовалась дорогая и красиво работающая фурнитура, требуха мебели, которой у нас нет — не подумали мы о покупки привода дверей за тысячу Юнь! Но… что-нибудь придумаем! Сами изобретем! А если и не сумеем… придем сюда еще, за фурнитурой!
Бумагу всю, в руках мы естественно тащить не стали, а убрали в тайник. Я, убрал, сестра мне доверила эту миссию! Ну а после, весело приплясывая, отправились домой. Были остановлены бдительным полицейским «Дети, что вы тут делаете в столь поздний час? Вы не потерялись?». Мы в ответ показали на копья, торчащие из наших голов. Бдительный полицейский пощупал копья рукой… попытался их вытащить из наших голов, думая, что накладные…. Оказался сам подерган туда-сюда, так как сила привода копий куда больше силы его руки… взбледнул, убедился, что не обман, молча отдал честь, прекращая чинить препятствие движению.
— Спасибо за бдительность. — с улыбкой сказал я ему, и отстегнул от оставшейся худенькой пачки тысячу Юнь, передавая этому бравому служителю закона, что ошарашенно хлопал глазами глядя на деньге и не думая их принимать, — Но постарайтесь донести до своих, что копья у нас не поддельные, а у нас не всегда есть время вот так вот стоять и улыбаться.
Полицейский понял, что деньги ему даются не просто так, а за работу языком и разбалтывании «отличительной особенности деток», которую итак, наверное, все знают, но раз платят… деньги он взял, а я подумал, что следующие копы вот сто процентов будут щупать наши копья, ожидая подобной награды! А вот фиг им! Сестра вон итак уже шипит, да ворча, интересуясь зачем я разбазариваю казенные деньги.
Деньги у нас конечно не казенные! Но… у неё такой вид! Будто я коллективное имущество распродаю в одно рыло! Хотя… а ведь она права! Деньги то наши! А отдаю их я один, как от себя!
— Прости сестренка, нужно было с тобой посо…
— Мороженое! — перебила она меня, смотря серьёзным взглядом и дуя губки,
— Что?
— Купишь мне мороженое. — отчеканила она, как приговор.
— Ладно. — вздохнул я, понимая, что одним десятком рожков там точно не отделаешься.
Да и… что-то не видел в магазинах мороженного! Нету его! Дефицит.
Так и оказалось — мы оббежали с десяток еще работающих несмотря на вечер магазинов, и нигде не было этого сраного мороженного! Никакого! И как нам пояснили в одном из них — и не будет! Хладокомбинат, где его делали, был в той части города, что уничтожили монстры. И… львиная доля мороженного города, да и провинции в целом, делалось там. И хранилось оно там же — там были ну очень большие холодильники! С оптимальной для хранения мороженного температурой.
Сестра мнение свое изменила — тогда пироженное! Хочу пироженного! Купи пироженное! И мы зашли в одну из кондитерских и… там обнаружили мороженое! Они, как оказалось, его сами делают! И хоть молока у них тоже нет сейчас — молокозавод был рядом с хлад комбинатом, и тоже пал в неравной битве, но вот запасы готового мороженного продукта в холодильниках кондитерской есть. Стоят дорого, всегда стоили за «эксклюзив» и ручную работу, но… когда это нас… сестренку! Останавливало? Так что по итогу купили мы и мороженое. И пироженное, и вафли с кремом… и все с разными вкусами и по пять штук на моську.
— Да мы так разоримся. — простонал я, оставив в кондитерской пятьсот двадцать Юнь.
Сто пачек обычного мороженого! И всего тридцать единиц товара тут!
— Во, во, — усмехнулась сестра, явно не разделяя эти мои страдания, и лизнула мороженку язычком, — Будешь знать, как деньги кому попало отдавать.