А еще, как можно видеть, многих ну очень заинтересовала наша насыщенная магией еда, особенно та, что мы выковыряли в своё время из осколков. Подав на блюде, банальную кашу гречневую с мясом, консервированную, немного её подогрев, и… многие охотники, теперь её обсуждают за игрой в свои карточки — им не надоело? А часть еды… как видно не все охотники дружат с честью и совестью, и часть еды была потырена по пакетикам и кармашкам, чтобы как видно схомячить позже втихую. Думают наивные, что их никто не видит! Но… но нам плевать! Пусть берут, если такие голодные, не убудет, не нас объедают.
Закончив с комплектами, и снова одевшись — спасибо сестрица, напомнила! А то бы я так и вышел, сверкая слоником пред всеми! Мы вышли в зал, вручать подарки. Описали то, что могут наши дары, по улыбались почему-то хмурому председателю, что уже тоже был тут, попросили примерить обновку, а старую… выкинуть нафиг, чтобы не позорится! Что часть из ребят прям тут и сделала, запустив шмотьё летать, кто куда, в том числе и в дыру во двор.
А вот часть… попросила оставить, и не выбрасывать — вдруг пригодится еще? Да память… мы были не против — нам всё равно! Это просто была фигура речи! А вот на то, что одному бойцу обувь всё же немного не в пору пошла, а у иной дамы штаны на опу не налазили, уж больно там большие объёмы обнаружились под её скромной курткой, было как-то не всё равно, и пришлось корректировать. Опять уходя в тайник, и вновь сцепляясь в драке.
И только уже начав драку, вспомнили про одежду, которую с себя забыли снять. И… кончилась драчка, примерно тем же, чем и в прошлый раз — я надел сестренку себе на плечи, словно некий шарф, прижав её грудь к земле, а её ноги с ручками, к своей груди своими руками.
— Ну почему! Почему! — стонала она хныча, выгнув шею, и глядя вдоль линии бесконечного горизонта, а я все так же не понимал, чего она так убивается.
— Мне кажется, ты стала слишком полагаться на свою броню. — сказал я, и она на миг замолчала, прекратив хныкать.
А потом разревелась навзрыд, и мне пришлось ей срочнейшим образом утишать. Отпустить, обнять… а она, лиса! Только этого и ждала! Обняла меня, вцепилась всеми доступными средствами, и давай… реветь навзрыд! Еще громче! И я окончательно утратил понимание, ситуации и с ней происходящего. И на вопрос «Чего ты плачешь то, а?» ответа так и не получил.
Вернее, он был «Как ты можешь такое спрашивать, после того как меня так заломал⁈», но был явным враньем, чтобы я больше и не спрашивал ничего. А из искреннего… была лишь фразочка, прошептанная мне прямо в ухо, под конец наших многочасовых обнимашек.
— Хочу всегда быть рядом с тобой.
И… будто она не рядом! Глупая кукла!
После нашего очередного возвращения в зал к людям, к которым я опять чуть не вышел нагишом — спасибо, сестра! Предотвратила позор! И вручению подправленной обувке бедолаге, «туса» продолжилась своим чередом.
Кто-то сбегал на ту сторону реки, в одну из многочисленных машину, вокруг которых там уже торчала толпа иных машин и зевак, притащил оттуда автомобильную магнитолу, колонки, и аккумулятор. Пошла музыка и танцы! Ненадолго! Магическое поле замка, сгубило хрупкую технику минут через пять, пусть они и держались как могли, пытаясь выжить, еще полчаса после смерти рыгаясь неясным хрипом вместо музыки и песен.
Но это никого не остановило! Часть доспехов с людей уже давно лежала в сторонке от своих хозяев, и эта кучка, быстро разошлась по рукам владельцев и не владельцев, превратившись в барабаны, тарелки, и прочий самопальный инструмент.
Собрался импровизированный оркестр, был пойман ритм… пошли танцы! И в основном — сельские! Не так уж много здешних парней и девушек, умели танцевать хоть что-то внятное! Как видно не учат охотников плясками ни в каких охотничьих школах, ни тех, что официальные, ни даже в той, что Школа Жизни. Хотя вот в простых школах для детей вроде бы есть такие предметы… видимо забыли уж все, или и не знали толком, игнорируя данный предмет.
Позор на танцполе, никого не смутил и не никого не остановил, охотник… словно бы в опьянении от все ситуации, и нашего чая, плясали, как только могли, и на все лады, плюясь с высокой колокольни на смешки и чужое мнение.
Ребята, которым мы подогнали новые сапожки, вообще пошли отплясывать чечётку! Кто-то кружился вальс, один исполнял гимнастические трюки, парочка местных оборотней, начала порыкивать в такт мелодии, и даже хмурый Павел, не удержался, и протяжно завыл, на мгновение оборвав весь балаган своим душераздирающим воем.