На мгновение. После чего все продолжилось, как было, и даже вой старого волка уже никому не мешал. И разве что мы, чувствовали себя на этом празднике жизни немного лишними, чужими, оторванными от общего единого коллектива.
А попытка нас втянуть в общий коллектив…
— Ой, ребята, пойдемте танцевать! — подкатила к нам миловидная красотка, в облегающих кожаных штанах, и полураздетым верхом, так как кольчужная броня, была снята, и валялась в углу, а под ней было то, что сложно назвать одеждой нормальной, и являлось скорее перешитым в жилетку старым одеялом, и я даже не удивлюсь если все так и было.
И взяла меня за плечо, желая утянуть к веселящейся толпе. И я буквально слышал, как закипает чайник в голове у сестренки! И был готов отбросить её куда-то прочь через пространство, чтобы она не наделал делов! Однако чайник, кто-то там внутри её головки, ловко снял с огня. Свист прекратился, но действовать она всё равно не передумала.
— Руку убрала, — протянула она к морде дамы одно из своих копий, говоря голосом с хрипцой, словно бы еле сдерживается, хотя это уже не так. И она полностью себя контролирует от и до и злости не испытывает вот совсем.
И дамочка, от такого поворота событий, явно опешила. И долго не могла понять, что к чему, и что она делает не так. И копье, поднятое к носу поближе, особо не стимулировало мозговую деятельность в нужном ключе, скорее делая обратное, еще больше озадачивая. Но когда кончик уже почти касался её носа, и тетенька лет двадцати пяти уже вся взмокла со страху, она решила сделать руки в гору, от греха подальше — сестра ведь явно не шутит! Хоть и полностью отдает себе отчет в действиях.
И после этого движения девушки в одеяле, копье было тут же убрано, а дамочка как видно, так и не поняла, в чем была причина столь сильной агрессии, начав усиленно хлопать глазами, глядя на мою, слегка улыбнувшеюся ей сестренку.
— Ты что, милочка… — хотела она что-то сказать, опуская руки, и что-то там для себя осмыслив, но короткий и злой зырк от сестренки, заставил её подавится своими дальнейшими мыслями, и прикусить губу.
— Штаны порежу, грудь до паха оголю, домой побежишь, жопой сверкая! — прошипела в её сторону сестренка едва слышимо, но дама в обтягивающих штанишках все расслышала и сглотнула.
Поискала по залу глазами поддержки — не нашла, народ вообще высился, особо не обращая внимания на нашу перепалочку. Взглянула вновь, решила отступить. Сделала два шага назад, развернулась чтобы уйти, но пред этими кинула пару слов через плечо, дабы прояснить ситуацию:
— Я просто повеселится со всеми вас позвать хотела! — и сделав шаг вперед, добавила, — Дурашки. — уйдя в толпу, и через некоторое время уже тусовалась там со всеми.
А еще через некоторое время — пошла в туалет умываться и подмываться, так как взмокла она реально славно, и как следствие реально попахивала. В толпе это вряд ли кто заметил, но видимо ей самой быть такой… неприятно.
А мы… мы все так же стояли в сторонке и наблюдали за всеми! В том числе и за теми, кто ушел уединится. Или занимался самоудовлетворением в дальней кабинке туалета. Ну и за группой людей, что решила под шумок проникнуть к нам на территорию, с тыльной стороны реки, и за которыми уже с десяток минут следит наш привратник с высоты одной из башен, мы тоже приглядываем, чтобы сильно не убились, да не утопли в болоте. Посидят у нас в карцере… потом Павлу спровадим! Пусть он разбирается.
— Зря ты так с ней сестра, — сказала я сестренке со вздохом, наблюдая, как умывшаяся и немного грустная девица, возвращается из туалета к тусовке, пытаясь поймать упущенную волну куража и веселья, — она же просто хотела, как лучше! Чтобы мы тоже повеселились.
— Пусть хочет, что хочет. — ответила на это сестренка, тоже явно прибывая в не самом лучшем расположении духа. — Нас только пусть не трогает, нам и вдвоем хорошо!
— Это то конечно так, но… ты всё равно повела с ней себя крайне грубо.
— Думаешь стоило отрезать ей руку? — повернулась она ко мне в пол оборота.
— Сестра! — рыкнул я, не поворачивать.
— Что?
— Она не угрожала. Не нападала. И вообще! Была благожелательна и просто меня коснулась!
— Вот именно! Коснулась!
— И что с того⁈ — повернул я к ней свое лицо, и она стушевалась, и отвернула голову, слегка краснея щечками, — Что с того, что меня кто-то касается? Мы в мире живем! Средь людей! Это нормально!
— Ррр!
— Не рычи! И вообще — ты вон трогаешь всех подряд, и нормально! А меня прям… не коснись!