Но сначала карать! И от разряда от ошейника, её всю скрючило прямо на той беседе со следователем в больнице, и… пока этот следователь, изучал снятый с её шеи ошейник, пытаясь понять, что это такое, и почему он не замечал этой штуки до его активации, сама Нилу, имея на шее второй, обновленный ошейник новой версии, была вынуждена совершить побег через окно, подгоняемая живительными разрядами электричества слабой силы.
А дальше уже дело техники! Вывести дуру прочь с охраняемой территории, используя для навигации летающие тазы, а для контроля — тот самый ошейник, с возможностью нашептывать ей нужные команды «вперед, направо, вперед, быстрее дура! Быстрее! Еще быстрее! И через не могу!». И помочь ей «затеряться в толпе» ближайшего города.
Но побег, это всегда пол беды! Без денег, связей, прочего, человек что пустое место! Так что ей нужны как минимум деньги, или что-то им равнозначное. Но напрямую передать валюту я не могу — деньги, защищены от подделок магией! В них есть чары, которые при передачи через пространство обычным методом без разрывов гарантированно сотрутся. Не говоря уж о том. Что наличных денег у нас самих совсем немного — родительская заначка! А те многочисленные купюры, что есть в тайнике — бесполезны! Хаос, стер с них все метки, все чары от подделок, и там сейчас хранятся… просто бумажки! Просто… подделки, чью подлинность не доказать.
Зато могу ей передать что-то, что она может попяться продать, и это что-то, должно иметь минимум отношения к охотникам, чтобы при продаже не столкнутся с ними, позволив Нилонке во всю пользоваться своим даром убеждения.
И этим чем-то стало банальное золото! И… кажется я зря его ей дал! У неё аж глаза светится стали от восторга, стоило этому слитку на сто грамм попасть к ней в лапки! Что она за… сорока такая? Или… лисичка? Учитывая хитрость, болтливый язык, и… повальную ненависть ко всем, кто ниже статусом.
Мать, встретившая нас на своём этаже, была вполне классически нами недовольна, хмура и ворчлива, и с порога высказала нам все, что о нас думает. О нашей… безалаберности и несоблюдении данных ей обещаний! И… имела на это все полное моральное и юридическое право! Ведь мы действительно, так и не предоставили ей ничего из того, что обещали.
Даже вшивую мебель не купили! Да еще и опять, в «продуктовой блокаде» держим! Заставляя питаться постными кашками, и вообще — бросили её тут одну и не появляемся! Дела у нас, понимаешь ли, а о маменьки совсем не думаем!
Однако, в этот раз, несмотря на то, что она говорила все казалось бы… как всегда, говорила она это… скорее, как констатацию факта, без наезда, требований, и бунта. Просто… есть! Просто… вот так вот все! И от этого было даже больнее! И сестра, чтобы не слушать это все, говоримое почти будничным тоном, убежала торить для мамы новую мебель из камня и по «чертежам» из каталога в соседнею комнату! А я остался… слушать дальше то, какие мы плохие, потому что… мы действительно виноваты!
— Мне в больницу надо, понимаешь! — словно бы подытожила женщина всю прошедшею беседу, подводя черту, ставя требование, которое «ну хоть это то!» нужно исполнить. — Срок уже скоро… — огладила она ручками свой округлившийся под халатиком животик, — Ой, да с кем я говорю! — словно бы махнула она на меня рукой и тяжко вздохнула. Глядя словно бы в никуда. — Дети…
— Понимаю.
— Да ничего ты не понимаешь! А вдруг… осложнения какие? — проговорила она печально, вновь печально вздохнув, и опустила взор к полу, продолжая водить ручками по пузику, словно бы поглаживая прячущееся там дитя.
И я взял на себя смелость, посмотреть на то, что там внутри, скрыто под кожей и слоем одежды. Вдруг и правда… какие-то проблемы! Или… те самые осложнения. Нету их. А может положение неправильное? Да тоже вроде норм! Насколько я понимаю процесс, в том числе и из своего собственного опыта рождения.
И… я помотал головой, поднимая взгляд на материнское заботливое лицо.
— Все нормально мам, все… даже очень хорошо!
Даже слишком! Насколько же высока тяга к жизни у этого ребенка Майкла и Маргарет⁈ Ведь если подумать, проанализировать все то, что испытала мать за период своей беременности… то все выходит даже слишком… не очень! Откровенно плохо всё выходит! Не иначе!
Стресс! Много стресса! Особенно когда умер отец, и все вокруг нас закрутилось. И только в самые первые месяцы, все было нормально, все были живы, и жили вполне себе спокойно. Магия — очень много магии! Несмотря на все наши старания мать от неё отгородить, от всего защитить мы не можем. И хорошо, что дозировка повышалась постепенно, и у матери… явно есть некая предрасположенность быть охотником, иначе бы она… уже давно откинула коньки, тем более будучи беременной.