Но несмотря на магичность пуль — без толку! И группа, мгновенно поняв перспективу драки с таким агрегатом, тут же бросилась… в рассыпную! Учинив со шкафчиком, собачку драчку, или же салочки, смотря как посмотреть. Один боец, водит хороводы со шкафом на хвосте, остальные тупо стоят поодаль, наблюдают. Как только этот водила устаёт — его сменяет иной человек, привлекая к себе внимание автоматной очередью или тупо выскакивая наперерез шкафу.
— Мне кажется, пора менять тактику! — заявила сестра, и шкаф, резко ускорившись, заглотил ведущего бойца, а сестра, высунув язычок, как видно от натуги мысли и работы магией, сунула ручку сквозь пространство, отобрав у пленника шкафа его гранаты, чтобы тот там, в полости «двойного дна» сам себя не убил случайно.
Для бойцов группы этот рывок был полной неожиданностью, но еще большей стал новый рывок шкафа, до случайного, как могло бы показаться со стороны, человека, но на самом деле — до лидера группы, всем там заправляющего! И… в итоге слопал сразу троих, и лидера, и того, кто кинулся его прикрыть, чуть не изуродовав бедняг в процессе кормления.
Внутри шкафа стало тесновато! Даже несмотря на то, что эту парочку людишек, шкаф в полость за стенкой не совал, заперев их внутри основного пространства, в компании со скелетами, прекратив хлопать дверьми. И с довольным видом сытого волка укатился прочь, насвистывая веселенький мотивчик. Ну, сестра насвистывал, а шкаф — транслировал её «пение» на весь коридор. Говорить или свистеть, шкаф не может!
Уцелевшие в этой «битве» люди, проводили уехавший шкаф не читаемым взглядом. И пошли его проводить, посмотреть где у него логово-лежбище-место постоянной стоянки. Как видно в надежде, что возможно удаться еще спасти своих, или хотя бы их снаряжение. Но… все, что их там ждало, это комната с койками по числу членов группы, умывальник и унитаз. И закрывшийся за их спинами проход. Шкафа, и их ребят, в помещении не было. Шкаф — укатился в иную комнату этой изумрудной башни.
И мне бы вот не хотелось использовать эту вторую надвратную башню как тюремную! Но эта башня, единственная кроме той, где живут наши слуги и центральной, что внутри хоть немного до приличного уровня доделана. Так что… да, тюрьма у нас прямо у ворот, и прямо подле того места, где живут наши служки с семьей. У которых квартирка… с видом на тюрьму.
— Ну мы же не будем их там держать вечно! — заявила на мои рассуждения сестренка, и я согласно закивал головой, без пояснения поняв, что она горит о пленных, а не о наших служащих. — И к тому же… знаешь брат, а ведь мы ничем не отличаемся от того «ответственного работника» с набережной. А вернее даже — хуже него!
А вот тут уж мне потребовалось пояснение! И сестра мне его преподнесла:
— К нам на территорию пришли люди, просто пришли! И ничего более не сделали. А мы… заперли их тут, пытаем голодом, холодом и жаждой. И… еще и запугиваем шкафами. Мы злодеи, брат! Мы очень… плохие.
— Нет сестра, — замотал я головой, — ты не понимаешь. Разница меж нами очень велика.
— М? И в чем же? Что делать нас… лучше него? То, что мы не кричим, а сразу крутим вертим, и в карцер? — усмехнулась она сама себе под нос, — Или то, что стоит к нам зайти, как уже в плену и не вернутся назад без нашего ведома. Эх. Что дает нам право, — кивнула она головой словно бы в перед, перед собой, куда-то подле койки, на которой мы сейчас сидели, но на самом деле имея ввиду тех людей, что сейчас обживаются в удаленной от нас башенке, где-то ниже нас по уровню, — поступать так с этими людьми? И не быть… злодеями.
— Скажи сестра, в чем разница меж своим домом и торговым центром? — ответил я вопросом на вопрос, и сестренка захлопала глазами, глядя на меня, не понимая к чему я веду, — Меж личной машиной и автобусом рейсовым?
— Ммм… машина она собственность, в ней быть постороннему неположенное?
— Автобус тоже собственность, однако, когда он на рейсе, туда может зайти любой человек, что имеет билет и…
— Соблюдает правила, да? — тут же нашла что ответить сестренка, но явно так и не поняла, к чему я клоню. — А в машину пускает владелец авто, на своё усмотрения, и пожелание, это его собственность. И его правило. Хм.
— Разница меж нашим участком на острове и владением того партийца, его набережной, именно такая же как между собственником некого развлекательного центра и собственником своей персональной квартиры. Даже еще больше! На самом деле, — посмотрел я внимательно на сестру, а та в ответ продолжила хлопать глазками, делая вид, что дурока-дурдочка и ничегошеньки не понимает из сказанного, — всё, что дает право владения набережной его владельцу, это возможность брат ренту с заведений, лавок и палаток, устанавливаемых на его территории. Всё! Он даже ограничить вход людей туда не в праве! Это ведь даже не частный парк! Не частная набережная! А именно что общественная набережная! Пусть и в частной собственности. Такие вот… заморочки закона, понимаешь?