И сколько же мороки охране доставлял каждый этот рейд! Но начальство считало, что дополнительный барыш к уже оплаченной аренде стоит снимать самому. Словно бы сливки с банки! Иначе… не то! Не тот кайф! Мол эти торгаши, пред его охраной так не трясутся, как пред великим Ним!
Вот только зимой, как и в межсезонье, набережная пустовала. Обычно, но не в эту ночь! Там был народ, что тоже пришел посмотреть на сверкающий замок. И… им пришлось стоять и ждать в сторонке от набережной, когда все эти зеваки уйдут по домам. Под дождем! С детьми! В тишине, так как Каил им так ничего толком и не объяснил! Сказав лишь «Мы будем работать там», указав на замок на той стороне речке.
Кем работать? Что делать? Охранять? Прислуживать? Майла согласна на всё! Тот, кто построил столь громадное строение за столь короткий срок в столь неудобном месте наверняка и богат, и влиятелен! И работа на него определённо престижна! Но… хотелось бы конкретики! Да и уйти с прошлой работы более приличным путем, нежели грубой отправки заявление на увольнение по электронной почве, по сути ставя начальство пред фактом — мы свалили, адьюс!
Народ на берегу рассосался только ближе к утру. И тогда же они вышли к набережной, начав стоять там, ожидая непойми чего. Благо, что хотя бы их дети, смогли немного поспать, в ожидании, и взбодрится, при переходе из скверика двора домов до набережной, и не клевали носами в процессе, при ожидании на бережку.
Но время шло, оно чего-то все так же ждали. Замок уже не сиял, став темной тенью в темной ночи, дети зевали, ничего не происходило. Майла стала окончательно терять терпения, подумывая о том, что муженёк то явно сбрендил, и похоже надо срочно бежать домой, отзывать заявления, извинятся, плакать, и вымаливать прощение. Однако…
— Смотри, — сказал ей Каил, и стой стороны в сторону набережной, что-то зашуршало в небе над рекой.
Что именно это было, Майла так и не разглядела. Но оказавшийся рядом с ними мост, которого минуту назад тут не было, увидела сразу. Охнула, и чуть не упала от неожиданности, крепко сжимая ручки детей вместо оружия.
— Мама. Мне больно. — пискнула дочка, и женщине пришлось срочно ослаблять свою хватку, дабы не травмировать ручку бедняжке.
Они встали пред мостом. И снова начали чего-то ждать, не решаясь ступить на это сооружение, возникшее тут из неоткуда. И оно не было иллюзией! В чем Майла убедилась, потыкав по стальной пластине опоры ногой. И его там точно не было раньше — они проходили по тому самому месту, где она стояла, когда только пришли.
Как это понимать, Майла не знала. Точно так же как и не понимала, как ей нужно реагировать на все вот это вот, а потому, просто старалась сохранить сдержанное хладнокровие. А потом к ним навстречу по мосту, в свет фонарей набережной, вышли дети.
Да это же дети! — осознала женщина, мать своих двоих детей. И хотела закричать во всё горло «Просто дети!» выдавая мужу некую претензию «Ты к кому нас работать привел⁈ О чем ты вообще только думал⁈», но прежде чем это произошло, она осознала другое — «Те самые дети! Которые… и не дети… то есть дети, но охотники! Суперстильные! Почти монстры! Что спасли город от уничтожения».
Дети выдали им жилье, мало отличающееся от их предыдущего, как по планировке, так и по размером. Чуть меньше, да, но ненамного. Муж так ничего и не объяснил, сказав лишь то, что теперь они будут работать тут, в этом замке, на этих, хех, детей.
Майла много хотела сказать ему в пику. И про престиж-карьеру, и про то, что их детям нужно учится! В школу ходить! У сына только все стало получатся в учебе… а тут такое. И напомнить о том, что работа на детей-охотников, штука временная. Ведь они, эти дети, долго не живут, а вот партия — вечна! И будет всегда. И… они обменяли все, на непонятно что.
Но… не стала ничего этого делать, не стала пилить, скандалить — решение уже принято, шаг уже сделан, пятится назад уже поздно, только занозы получишь. Так что нужно как-то жить дальше. И как-то выкручиваться в ситуации, что есть и с тем что есть.
Первая неделя жизни в замке была странной. И немного… довольно грустной. Пустая квартира, без мебели и хоть чего бы то ни было. С маленьким окном, с видом на внутренний двор, в которое вставлено некое толстое прозрачное стекло. Квартирка, где только в ванной было все что нужно, и из обоих кранов смесителя текла чистая теплая вода, как и в бачок унитаза.
Небыли ни кроватей, ни постельного белья, они этого ничего не взяли с собой, чтобы не тащить на руках слишком много. Так что спать приходилось на полу, на разложенных вещах. Благо, что в помещении было тепло, и пол точно не был холодным камнем, словно бы сам камень грел их ото всюду. Свежо, что даже удивительно, и еда, появлялась каждый день сама собой, в той комнате, что вроде как была кухней.