— Я не знаю, — улыбнулся мужчина, чувствуя, как сжавшееся от тревоги сердце «Влюбилась дура, несите новую», потихоньку отпускает, ведь влюбляться в работу мастера, это не то, и незазорно, — Я же не видел этого, кхм, кхм, рисунка.
— Я тебе… нет, я даже это не объясню этого! Там словно бы вся стена, на всю глубину, изрисована магией в какие-то узоры! Их так много, что они порой сливаются воедино! Ты представляешь⁈ Я это даже не сразу заметила! А только тогда, когда они через стены ходить начали! Тогда из потока узоров, выделялся один и проводил некое… действие. А может он был и не один, а два… или несколько… А еще!.. — продолжала щебетать и щебетать дедина вторая дочка, а тот лишь тихо улыбался себе в усы, слушая все это уже в пол уха, и радуясь, что всё не так уж плохо, и порка не требуется.
А еще радуясь тому, что не зря взял девочку с собой, и теперь у него есть что доложить Павлу. А еще… придется поговорить с супругой, чтобы вдвоем суметь повлиять на крошку, дабы та не разболтала лишнего об увиденном — ни к чему об этом знать тем, кому это знать точно ни к чему. Это опасно как для председателя, его людей, и самого дедка и его старой задницы, с волком вместе работающего, и от того сидящего с ним «в одной лодке». Да и для самой внученьки тоже, опасно, ведь дар её, и возможность видеть магию детей, может вылиться в попытку заставить её работать над разгадкой тайн этих деток. Любыми доступными методами! Похищения, пытки, шантаж…
А еще деда волновало то, сколь быстро дети сделали то, что должны были сделать. Ведь он рассчитывал, что придется ходить сюда «на примерки» неделю, месяц, год подряд! Столько, сколько потребуется! А по итогу, ему сделали броню почти на все тело, фактически за вечер.
Точно подогнанную, ощущаемую… словно её и нет! Даже ту часть, что капюшон, и надевается на голову, прикрывая заодно и уязвимую шею, толком и не ощутить, и он не мешается и в сложенном виде, и легко извлекается из-под обычной одежды в одно движение. И в этом вся задумка, ведь прикрыть голову порой… надо ну очень спешно, а носить «шлем» на голове постоянно, не всегда приемлемо.
Броня, что ни где не трет, даже подмышками и в паху! Что держит удары дорогущего меча их крошки, купленного год назад на аукционе за полтора миллиарда Юнь! Что способен в лёгкую ранить охотников-пятерок. Пусть и в руках внучки, этот меч больше тянет на палку — надо бы найти ей наконец нового учителя-мечника! Раз уж взялась девка отыгрывать эту роль.
Прошлый учитель… он был слишком красив и хорош собой, по мнению как бабки, так и деда. Холост, свободен, и… На новую роль преподавателя для крошки… нужно подыскать какую-то девушку, и уровня не ниже, чем мечница из группы Четыре Четверки. Возможно её саму и нанять, если она все же согласится оторвать свой взгляд хотя бы ненадолго от своего возлюбленного парня.
И такая скорость создания столь сложного обмундирование детками в замке, заставляет старичка думать о том, не рухнет ли рынок? Если дети начнут массово что-то подобное производить. И… не начнется ли новая «война», как та, что была совсем недавно, в попытках выжить из детей как можно больше ценных предметов, пока срок их жизни еще не вышел, и сила не покинула их тела.
— Послушай, внуча, — сказал дед, останавливаясь, и прерывая словесный поток своей любимицы.
Девушка замолчала, но сделала еще пару шагов по инерции, осознавая ситуацию, и выходя из возбужденного состояния «Ты представляешь! Там… они!..», чувствуя серьёзный тон деда, что вместе с бабкой заменяли ей отца и мать. Остановилась, обернулась, постаралась придать лицу как можно более серьёзное выражение, хотя глупая улыбка дурочки, что впервые увидела писю, так и лезла на её лицо.
— Для вех, кроме Павла, мы в замке ничего не получали, — сказал дед, максимально серьёзным голосом, сверля двадцатитрехлетнею девочку немигающим взглядом, — Для всех кроме Павла, ты в замке ничего не видела, ясно⁈ — почти прорычал он, и девушка, осознав ситуацию, коротко кивнула, понимая, что это действительно не стоит никому, кроме своих, рассказывать, во избежание целой кучи проблем.
Но интересно, можно ли считать Егора за своего? За часть семьи, пусть семья о нем и не знает! Или… пока еще рано о подобном говорить, и подобное ему доверять? Сначала… испытание предками, да?
А ещё интересно то, что та девочка, пятерка-копейщеца, малолетка лет семи-восьми, явно знакома с телами людей не понаслышке! Уж больно ловко она снимала мерки с тела деда и вела примерку, не стесняясь ничего и никого. В то время как даже ей, в три раза более старшей девушке! Чтобы не сгореть со стыда, во время примерки и подгонки штанов на дедушку, пришлось срочно выбегать из комнаты прочь, наблюдая сквозь щеку двери, сколь беззастенчиво и безынтересно обращается с чужими гениталиями эта мелкая девица.