Люцифиано поднялся в свой кабинет и тщательно заперев дверь, поколебавшись, нажал незаметный выступ на камине. Сбоку на стене отошла панель, открыв то, что он никогда не показывал никому, его… Алтарь. Центральное место занимал портрет Сати, сделанный на двенадцатый день ее рождения. На нем она была в нарядном серо-серебристом платье и с букетом голубых цветов, который так походил к ее глазам. Нет, Даниэль не был на праздновании того знаменательного события. Сати привезли к нему позже, через несколько дней, бледную до синевы и с повязкой в пол-лица.
Подарков было полным-полно. И половина, как это обычно случается, без поздравительных подписей, позволяющих определить дарителя. Их, конечно, проверили, на магию и наличие неприятных сюрпризов, но… Шкатулка, из которой при открытии должна была выскакивать голова шута на пружинке. Милая детская страшилка. Почему-то ее не оказалось, а девочка, открывая шкатулку, наклонилась слишком близко. А кончик пружины был очень острым…
Когда, лучшие лекари столицы признались, что восстановить глаз не в состоянии и стали предлагать установку протеза, отец девочки вспомнил о своем родственнике, о котором говорили, как о способном на невозможное. Тогда он и приехал к Даниэлю с Сати, надеясь на «чудо». А Люцифиано, в то время совершенно не желающий ни с кем общаться, вышел навстречу, планируя послать всех приехавших куда подальше.
…
Чужие стражники, распределившиеся по двору, остановившаяся перед входом в донжон карета. Даниэль, набирающий воздуха в грудь, чтобы в идиоматических выражениях описать новый путь для всех приехавших, скрипнувшая дверь кареты и детский голосок, рассыпавшийся колокольчиками:
— Папа, это тот Великий Маг, что мне поможет? Какой он красивый!
И ярко-голубой глаз, с интересом смотрящий прямо на Даниэля.
…
Тогда Люцифиано от неожиданности, чуть не подавился, с трудом остановив заранее заготовленную фразу. Эти слова и глаз неожиданно пробили щелочку в его окаменевшей душе. И потом, когда он увидел ее целиком и выслушал просьбу хмурого отца, Даниэль уже не пытался отказать. Даже когда при дальнейшем общении он выяснил, что Сати называет красивым практически все, что видит, для Даниэля ничего не поменялось. Маленькая девочка прочно поселилась в сердце, даря то, что он думал, никогда не ощутит.
Проблему с глазом Люцифиано решил быстро. И кардинально. Вспомнив об ученице старой травницы, которая была примерно такого же возраста, послал за ней в деревню. Когда она, прибыв, выслушала его, то, почти не раздумывая, согласилась. Ведь не каждый день предлагают без всяких условий поставить настоящий «ведьмин глаз», позволяющий «видеть незримое». Девочка, конечно, побаивалась, но рискнуть решила.
Дальше уже пошли чисто детали. Осмотр Сати показал, что нервы, к счастью, повреждены не были. Извлечение глаза у донора, удаление поврежденного органа, прошли без эксцессов. Установка и приживление нового глаза у Сати тоже проблем не вызвало. А девочке из деревни он поставил, оставшийся от его старых экспериментов глаз химеры с небольшой печатью усиления зрения и магической чувствительности. С энергопотреблением как раз достаточным для слабого источника Жизни девочки, про который она не ведала, но знал Даниэль, увидев его достаточно давно. Магом, пусть и слабеньким она уже стать теперь не могла, а вот хорошей травницей вполне. А травница была Люцифиано нужнее.
Потом состоялся небольшой реабилитационный период, в течение которого он восстановил полноценное зрение у Сати и специальными каплями привел в соответствие цвет нового глаза, старому. У юной травницы тоже все было хорошо и она в полном восторге, глядя из окна, могла сказать название и состояние каждого растения, растущего во дворе. Кстати, обе девочки, не смотря, недовольство отца Сати, лежали вместе в одной специально оборудованной комнате и подружились. Даниэль тогда не посчитал нужным сказать, что это было сделано на всякий случай. Чтобы была возможность быстро пересадить второй глаз… если что.
По непонятной для него причине, но, к его счастью, Сати в замке понравилось. С тех пор она, постоянно, как только могла уговорить отца, ездила к Даниэлю в гости. Несколько раз и Люцифиано, давно уже не покидавший свои владения, появлялся в столице. И вся эта идиллия продолжалась до того пока…