…
Вот и все… чувствую, как исчезает магическая структура, препятствующая возвращению сознания в тело. Но очнется в нем уже не я, а ты. Передай тому, кто тебя… нет… НАС спас, мою искреннюю благодарность. И не важно, сколько у нас удачи, желаю тебе ее еще больше! Мало не бывает…. Прощай… НЕТ… ДО ВСТРЕЧИ! (слышен долгий, постепенно растворяющийся в тишине смех)
Какие необычные ощущения в глазах. Их… пощипывает и они… сырые? Я плачу? Да… последняя часть… Это ж все с ног на голову. Всю информацию придется заново переосмысливать. А уж, сколько трагического пафоса было в последних мысле-образах.
Но… а если все, что я увидел, правда? Зная, что НЕ ТЫ будешь существовать дальше в этом теле, приложить столько усилий? Да, я — первый, не знал, что исчезнет. Хотя его тоже ужасно жалко. Но, я — второй знал об этом с самого начала! И ни капли сомнений, в том, что он делал, и никаких намеков, до самого конца.
Кстати, действительно, большую часть того, что «я-предыдущий» сделал там, в пустоте, вспомнить не могу. Увы… Да, и интересно, что он имел в виду, когда думал про возраст. И что он вообще сотворил со мной?! Что это за бред про шею? И интерфейс? Он придумал? Убогая фантазия! И что за сюрприз такой? А уж не сказать кто Я и как нас, нет… как МЕНЯ зовут… СВОЛОЧЬ ОН!
Только почему то слезы льются, не переставая… И как же хорошо, что меня кто-то обнимает…
Даниэль дрожащей рукой вытер пот с лица. Тяжелой выдалась ночь. Внезапно сработала сигнальная печать в комнате девочки, сообщая, что она проснулась. Он еще подумал, что это странно, так как работа сонной печати была рассчитана до утра следующего дня. Пошел осмотреть девочку и поставить новую печать.
И пришел как раз в тот момент, когда тело, лежащее на кровати, выгнуло дугой. Дальше стало происходить вообще что-то непонятное. Диагностические печати верещали, выдавая невероятные показания. По телу девочки пробегали какие-то волны магической энергии, а аура пульсировала в непонятном ритме. Он хотел отключить подачу энергии, но так и не решился.
Тем временем сложилось ощущение, что кто-то неведомый методично перебирает каждый нерв, каждую мышцу, каждый сосудик этого тела. И что-то с ними делает, но вот что, разглядеть у Даниэля не получалось. Слишком быстро вносились изменения, сопровождающиеся сильным магическим возмущением. Что происходило с аурой, он вообще не мог понять.
Часть органов после этих манипуляций даже получала микроповреждения, которые Люцифиано судорожно залечивал. Замерло одно из сердец — с трудом запустил. Хлынула из носа кровь. Остановил, поставил капельницу с раствором. И такие моменты заставляли находиться в постоянном напряжении.
Несколько раз все прекращалось, девочка даже приходила в себя и открывала глаза. Даниэль пытался привлечь ее внимание. Пару раз казалось, что получилось, но потом глаза закрывались и приступ начинался снова. И так пять раз подряд. И когда после пятого раза девочка опять затихла, а Люцифиано проверив ее состояние, стал ждать следующий приступ, он долго не мог поверить, что все закончилось.
Очнуться и придти в себя ему помогли тихие всхлипывания. Сначала Даниэль не понял, что происходит, пытаясь разглядеть источник проблем через печати. Однако все показания были в норме. И только потом он понял. Девочка просто плачет. Очень тихо… плачет….
Забыв обо всех мерах безопасности, Даниэль сел на кровать и, притянув к себе сквозь разорванные ремни, обнял маленькое хрупкое тельце. Не зная, отчего вдруг у него самого на глазах появились непонятные капельки. И уже почти забытые слова сами слетели с губ:
— Все хорошо, моя принцесса… не плачь, теперь все будет хорошо.
Глава 4
Как хочется иногда побыть страусом…
Я вспоминал. Напрягая все свои (как подозревал — небольшие) мозги. Морща лоб и закусив губу. Мучительно больно вспоминал. Ну не может… Ну, не может быть, что бы я ИХ забыл. Ведь точно помню, что они существуют. Эти прекрасные… эти замечательные слова. Слова, которые называют… называют… НЕКУЛЬТУРНЫМИ, вот! И я подозреваю, КТО постарался, что бы я их НЕПОМНИЛ! Ведь только такими замечательными словами можно охарактеризовать то, что я видел перед собой.