— Твои может и понимает, — ворчливо, отозвался Анри, — а вот мои игнорирует.
И это очень хорошо, подумал Люцифиано, не хватало еще, что бы химера воспринимала команды не от мастера. Уже сейчас он начал ощущать связь. А когда она заработает полностью, им слова и жесты будут почти не нужны. Но естественно вслух с ехидством сказал совсем другое:
— Ты ей просто не нравишься, — и, помолчав, добавил, — а если серьезно, то предварительно могу сказать, что, несмотря на незнание языка, понимание жестов означает, что способность к анализу окружающего мира хорошая. Значит, адаптация пройдет достаточно быстро. И восста… то есть я хотел сказать изучение языка тоже вопрос времени.
— Остается только выяснить, может ли она говорить, — с подозрением взглянув на Даниэля, но ничего не сказав, проговорил Анри.
— Согласен, — ответил Люцифиано и, повернувшись к девочке, громко и четко произнес, показывая на себя, — ДА-НИ-ЭЛЬ!
После чего выжидательно посмотрел на нее. Однако девочка с серьезным лицом, лишь спокойно кивнула в ответ.
— Хе-хе, — не выдержав, хихикнул Анри, увидев озадаченное лицо Даниэля.
— Ладно, — проговорил Люцифиано, — попробуем по-другому.
Вспотевший и нервничающий Даниэль большими шагами мерил комнату туда обратно. Анри, уже не в силах смеяться, тихо сползал по стеночке. Девочка упорно не произносила ни слова. Она с самым серьезным выражением лица, кивала в ответ на все попытки заставить ее говорить. Внимательно осматривала руки и горло Даниэля, когда он пытался на себе жестами объяснить, что он от нее хочет. Так же спокойно осмотрела показанный ей Люцифиано язык. После чего подумав… показала свой, чем превратила смех Анри в какое-то не проходящее бульканье. При этом выглядела она так мило, что Даниэль даже не мог рассердиться, а Анри дал себе клятву таскать в кармане хотя бы пару конфет.
— Все, у меня кончились идеи, — прекратив ходить и плюхнувшись на стул, устало проговорил Даниэль. — Хорош ржать и предложи что-нибудь. Анри! Хватит, прошу!
— Ладно, — с трудом уняв смех, ответил Леардо. — Честно… я не знаю… могу только предложить спросить, как ее зовут.
— А это идея! — Вскинулся Даниэль.
… Однако спустя несколько минут рухнул обратно на стул. Посмотрел на всхлипывающего от смеха Анри и мрачно произнес, — ты это специально сказал, что бы еще раз надо мной посмеяться.
— Все, все… хи-хи… я не специально, — в примирительном жесте, поднял руки Леардо, отчаянно стараясь не улыбаться, — ну не получается узнать у нее имя, так придумай и дай пока свое. Все равно нам же надо как то ее называть. Эй… ты чего?!
Анри с удивлением посмотрел на замершего, на стуле Даниэля, который судя по всему, что-то судорожно обдумывал. Потом, придя к какому-то согласию, тот встал перед девочкой. Леардо внезапно стало не до смеха, так как внезапно понял, какое имя может произнести сейчас Люцифиано. Он уже собрался остановить его, но не успел.
— … ЭЛ-ЛИ, — с небольшой задержкой, и коротко перед этим взглянув на Анри, четко произнес Даниэль, показывая на девочку рукой и глядя ей прямо в глаза.
И так еще несколько раз. После чего устало и выжидательно посмотрел на нее. А та, неожиданно встала со стула и посмотрела на него каким-то странным взглядом. После чего, как-то коротко и резко кивнув, совершила странный поклон, села обратно и… опять превратилась в милого, рассеяно улыбающегося ребенка.
Анри потрясенно застыл. Как у него это получилось? Одно хорошо, Люцифиано все-таки не решился произнести то самое имя. Хотя, судя по задержке, ОЧЕНЬ хотел.
Тем временем, как-то внезапно погрустневший, Даниэль обернулся к Анри и сказал, — что-то я устал сильно… надо отдохнуть. Дево… то есть… Эли, думаю, тоже это нужно. Давай продолжим чуть позже. Как раз, когда подойдет время обеда. Заодно проверим навыки приема пищи.
Я устало откинулся на кровать, перебирая события прошедшего дня. Моего первого дня в ЭТОМ мире. С учетом того, что я о себе ничего не помню, буду считать его вообще ПЕРВЫМ. Ну что можно сказать. Я в шоке. Нет, не так. В ШОКЕ! Если это игра, то стартовые условия для меня придумал явно лоликонщик-фетишист и просто полный извращенец. Да… я все-таки вспомнил несколько слов подходящих моему нынешнему состоянию. Правда, сильно не помогло…
Кстати, как хорошо! Я наконец-то хоть могу себя как-то называть. ЭЛИ… — да уж… оригинальное имя (картинка: маленькая девочка, болтая ногами, сидит в дверях летящего по небу фургончика с дымящейся трубой). Брр… ну и образы всплывают в голове. Своих спасителей, я тоже узнал, как зовут. Причем сегодня, первоначально бессмысленное «бу-бу-бу» превратилось, пускай в непонятную, но довольно четко ощущаемую речь. Более того, возникло ощущение, что услышанные слова, для меня не являются чем-то необычным. Даниэль Люцифиано и Анри Леардо. Первый — высокий и худой старик, тот, кто меня спасал и лечил. И второй — толстый и улыбчивый, его помощник или друг, так до конца и не понял.