Внутри что-то замерло.
Мысли просвистели в её голове стаей сюрикенов.
Она нашла Саске первой. Раньше Наруто, раньше всех. А точнее, Саске сам нашёл её! Наконец-то он понял, что ей-то уж точно можно доверять! Она обязательно убедит его вернуться. А нет — так пойдёт с ним. Её ничто не держит в деревне. Больше — нет.
Саске осторожно выглянул, всматриваясь в улицу, будто искал ещё кого–то. Нет, пожалуйста, пусть они побудут одни! Хоть чуть-чуть!
Только сейчас она заметила в его руке меч. Он шёл Саске как никакое другое оружие. Сакура невольно залюбовалась Саске со спины. От него исходила волнами такая энергетика… Она стала ещё интенсивней, чем раньше. Он будто аккумулировал в себе всю силу, всю уверенность на свете, весь… смысл.
И тут он подхватил её и взмыл в небо. Так показалось Сакуре, когда его рука плотно легла ей на талию, дёрнула вверх, — и казалось ровно до тех пор, пока они не приземлились на крышу. Здесь он её отпустил и отрывисто скомандовал:
— За мной. Быстро.
Сакуре было не важно, куда это — «за мной». Несмотря на то, что первый шок от его внезапного появления ещё не успел пройти, теперь, когда Саске рядом, она чувствовала спокойствие и завершённость. Ей больше никуда не было нужно, для неё больше ничто не имело значения. Саске ведёт её за собой. И она пойдёт с ним куда угодно.
— Вниз, — негромко сказал он и, не снижая общую скорость, нырнул между крыш. В любое другое время Сакура сначала бы глянула, что там, но Саске она доверяла беспрекословно. Он может оттолкнуть, но никогда не обманет.
Сакура ожидала приземления на мостовую, но полёт прервался гораздо раньше. Чьи–то руки перехватили её прямо у окна верхнего этажа и втянули внутрь.
Сакура оказалась в странной комнате, больше похожей на гостиничный номер.
Оглядеться она толком не успела, потому что Саске снова привлёк её внимание, с металлическим лязгом заправив меч в ножны.
— А теперь я покажу тебе, почему меня не следует искать.
Кому искать? Она ведь уже нашла его. Он же не хочет снова уйти? .. Наверное, он имел в виду, что их с Сакурой не стоит теперь искать. Они не пропадут. Саске — лучший. А теперь и Сакура кое-чего стоит. Он обязательно поймёт это и никогда больше её не оттолкнёт.
В грудь что-то ударило со страшной силой, Сакура больно приложилась спиной и затылком о стену и сползла на пол, пытаясь восстановить перебитое дыхание.
— Что ты делаешь? .. — наконец выдавила она.
Он подошёл к ней, присел на корточки, взял её одной рукой за затылок и притянул к себе.
— Больно? — прошептал он ей в губы, ища контакта глаз. Сакура задыхалась от его близости, дрожала и никак не могла вспомнить слов. Почему-то вместо нужного воображение настойчиво подсовывало бестолковый иероглиф «дом».
— А так? — Саске сжал кулак вместе с её волосами и медленно потянул вниз, заставляя Сакуру неестественно изогнуться, чтобы голова была ближе к полу — чтобы было не так…
— Больно! — взвизгнула она. Перед глазами промелькнул экзамен на чунина, подопечная Орочимару держит её за волосы, почти полностью обездвиживая… Затем картинка меняется. Отец размахивается, мать падает, разевая рот в беззвучном крике, жестами просит не продолжать, но он ещё больше распаляется и бьёт её сильнее, сильнее…
— Молодец, хорошая девочка, говоришь правду. Мне всегда нужно говорить правду, — низкий голос совсем рядом с ухом.
Это не Саске?
В глазах мерцали звёздочки, Сакура никак не могла разглядеть, где же он, её волосы по–прежнему были туго натянуты на кулак.
Вдруг она почувствовала, как по запястьям скользит что–то прохладное и тяжёлое. Рывок — и они соединяются вместе за спиной, а неловко вывернутые плечи жалобно скулят.
— Саске-кун, что ты делаешь? ..
Рука отпускает волосы, голова падает на грудь, становится возможно расслабить затёкшую шею. Прежде чем Сакура поднимает голову вновь, она видит как рука с длинным рукавом и в перчатке ныряет ей между ног.
— Хочешь Саске? — хриплый голос пробирается за шиворот, как сквозняк, и стискивает горло жёсткой хваткой. Не в силах произнести ни слова, Сакура хватает ртом воздух и глазами встречается с странной коричневой маской. Она не сразу понимает, что единственное отверстие — не рот, а глаз. Свет от окна возвращается из него красным.
— Саске-кун? Это гендзюцу? Зачем..?
— Так ты хочешь меня? — вкрадчиво повторяет голос, будто ничего не произошло, будто слова Сакуры растворились в пустоте.
Понимая, что голос не отстанет, Сакура быстро-быстро мотает головой и тут же чувствует, как стальные пальцы вцепляются во внутреннюю поверхность бедра, оставляя сразу несколько синяков и словно пытаясь продавить бедро сквозь пальцы, как желе.
— Ты плохо поняла меня, Сакура. Лгать не хорошо. Ты мокрая даже сквозь одежду. Хочешь, чтобы Саске взял тебя вот так, — вторая рука, обнажённая, горячая скользит по плечу за спину, обхватывает лопатки, почти опаляя их своим жаром даже сквозь ткань. — А потом вот так, — хватка на бедре ослабевает, зато смыкается на груди — нежно, но уверенно. Сакура замирает, когда пальцы раскрытой ладони сдвигаются так, что между ними оказывается зажат сосок. И тут она понимает, что на ней уже давно нет плаща, но в какой момент он исчез, она категорически не помнит. Внезапно она представляет руку Саске… И вскрикивает от боли.
Стиснутый сосок пульсирует. Это приводит её в чувства.
— Кто ты такой? Откуда ты знаешь моё имя? Убери свои поганые руки!
Вместо ответа он расстёгивает молнию на её тунике и пробирается под бельё.
От бесплодных попыток высвободить запястья кожу на них уже начинает саднить. Волосы лезут в рот, убрать их нечем, приходится отплёвываться, но до конца всё равно не выходит. Сакура наносит удары по незнакомцу ногами, но он, даже не уклоняясь от них, всего лишь слегка тянет за её оковы вверх, сильнее выворачивая плечи, — и она вынуждена остановиться.
______
Не известно, почему, но Обито это возбуждает.
Она так любит Саске, готова всё ему простить, что бы он ни делал…
Но неужели прямо всё? Как далеко он должен зайти, чтобы впервые оттолкнула его она, а не наоборот?
Может, ей просто нравится, когда об неё вытирают ноги?
Что такого, чёрт возьми, в этом мальчишке, что он заслуживает такой слепой любви?
Что такого нет в Обито? Почему он в своё время этой любви не заслужил?
— Ты ведь знаешь, что он не принесёт тебе ничего, кроме боли. Зачем он тебе?
Говоря это, Обито подхватил её, брыкающуюся, на руки и кинул на кровать, сам оставшись стоя. Зелень глаз Сакуры разъедала его ненавистью, словно кислотой. Особенно когда она неудобно приземлилась на руки, обездвиженные цепью.
— Я развяжу тебя, только если ты пообещаешь не сопротивляться.
— А если я обману? — выплюнула ему в лицо Сакура, похоже, потеряв всякий страх.
Девочка, ну кто так делает? Сдерживаясь, Обито неслышно вздохнул под маской и снова активировал шаринган.