Затем чай в салоне, где кто-то из прихвостней герцога спросит моего совета в каком-то деле, чтобы герцог мог сделать наоборот. Затем переодевание и новая глава любовного романа. Так вот зачем императрице шестьдесят четыре платья - ради повода послушать чтение!..
Придет вечер, и дамы (надо же, они таки появились при дворе!) соберутся в музыкальном салоне, чтобы чем-то блеснуть друг перед другом: крадеными остротами, фальшивым талантом, настоящими алмазами - хоть чем-то. Я буду царственно кивать (опыт, опыт!..) и расточать комплименты. Все это очень смешно, но шутить нет смысла. Мое величество не должны, мое величество будут благоразумны.
Потом наступит ужин, а за ним танцы - ведь нынче праздничный день, как никак. Я даже станцую с кем-то. К счастью, не с герцогом: "Ах, мы не должны, ведь это повод для кривотолков..." С Дональдом Нортвудом - пусть. Он хороший мальчик... дурак, но хороший. И у него сломана челюсть, танец с ним - все равно, что благотворительность. Мое великодушное величество. Ах!..
А потом...
Мира сладко улыбнулась при мысли о "потом".
Потом я вернусь сюда, прогоню всех, запру дверь. Начну с вина, а продолжу орджем. Начну в кресле, продолжу в постели - как полагается в романах. Разденусь сама, позволю себе такое удовольствие. После каждой снятой вещи - глоток наслаждения. Заберусь под одеяло и стану жалеть себя. Читать про любовь, пить и жалеть - поочередно. Порадую себя всеми остротами, что накопились за день. Истерзаю себя мыслями об одиночестве. Расплачусь над страницами - надо попросить порошка... Я одна за стеною тоски. Печальная императрица Минерва... Боги, как это красиво! Кто бы написал роман обо мне?..
Да, нынешним вечером я снова напьюсь. И завтрашним. И каждым, пока делаю вид, что правлю этой чертовой страной. Нужно находить удовольствие в своей работе!..
Она кивнула секретарю с подлинно царственным видом и принялась подписывать назначения. Министр двора... Первый секретарь... Второй церемониймейстер... Начальник стражи... Не глядя в текст, она выводила слово и отшвыривала листы.
Минерва.
Какое красивое имя!..
Спутники - 2
- Вот дерьмо же, - сплюнул Ней, когда они были далеко от шатра Корта. - Драные хвосты. Гнилое мясо.
Чара не раскрывала рта. И чем больше Ней сквернословил, тем угрюмее она молчала. Странно, ведь это Ней всегда был спокойным и молчаливым, а Чара - вспыльчивой и гневливой.
- Что с тобой неладно? - спросил он.
- А с тобой - ладно? - огрызнулась Чара.
- И со мной неладно. Лысые хвосты - вот что со мной. Но почему ты молчишь?
Тут он сообразил, почему.
- Постой-ка. Ты что же это...
Ней развернул ее к себе и заглянул в глаза:
- Ты решила, мы сделаем то, что хочет Корт?
- А есть выбор?
Ган - это значит путь. Ган - это всадники, что ездят вместе, деля судьбу друг с другом. Ганта - вождь, человек, что указывает путь. Если ганта приказал, спорить - не дело всадника.
Но самое дорогое, что имеет всадник, - это свобода. Всадник идет за вождем, всадник уважает вождя, но всадник - не раб. И если приказ вождя - полное паскудство, то всадник может наплевать на него.
Неймир сказал об этом, Чара ответила:
- Не только в приказе дело. Мы должны ему, а я плачу свои долги.
- Я тоже. Но странно платить долг жизнью не врага, а собрата.
- Мы должны Корту жизнь. Ему и решать, чья нужна.
- Но мы - не наемные убийцы, чтобы идти на грязное дело. Я плачу свои долги в сражениях.
Чара тряхнула головой:
- Так ведь дело и не в долге. За Кортом правда. Моран обезумел от жажды мести и погубит орду.
- Он - хороший полководец. Он выиграл три битвы, а проиграл лишь одну.
- Ней, ты знаешь, о чем я. Моран хочет мстить Литлендам. Все дорогое, что есть у Литлендов, осталось в джунглях. Рано или поздно Моран прикажет идти в джунгли. Там и погибнем, как все прочие, кто туда сунулся.
Ней тяжело вздохнул.
- Чара, я понимаю тебя. И почти во всем согласен. Но не лежит душа к такому! Мерзкое дельце, шакалье. И паскудней всего то, что потом нас убьют. Жили всадниками, а умрем шакалами.
- Не умрем, - сказала лучница. - Многие в орде ненавидят Морана. Если убьем его и выйдем из его шатра живыми, то никакого суда не будет. Слишком многие скажут: "Правильно сделали!"
- Если выйдем. Вот только шатер Морана стерегут две дюжины лучших его всадников. Как пройдем сквозь них?
- Мы с тобой семерых стоим.
- Семерых обычных воинов, но не двух отборных дюжин!
Он видел, что не убедил ее. Если Чара вбила что-то себе в голову, то сложно переспорить. И хуже всего, сам Ней понимал: она почти права. Почти. Но все же, не полностью.