Я вспомнила, как в фильме героиня Умы Турман, проснувшись после долгой комы, пыталась пошевелить пальцем на ноге. Вот у меня было похожее состояние.
Только я пыталась приподнять веки. И я не Вий. И уверена, что мне с этим не помогут. А если помогут, то мне точно не понравится. Не очень я любила, когда меня трогали чужие руки.
Глаза не открывались, но зато другие чувства обострились. Я чувствовала на коже мурашки, что бежали по рукам. А еще ощущала на лице брызги воды. Как будто всплески чего-то. Да и крики, что меня пробудили от моего непонятного сна, я различала все отчетливее.
А еще я поняла, что одета, а не лежу на этой «двери из Титаника» в чем мать родила. И как ни странно, одежда походила на ту, в чем я вышла на улицу в тот день, что я помню последним. Джинсовый длинный сарафан прикрывал мои ноги, а вот руки были обнажены, потому что под сарафаном у меня была кофта без рукавов. А еще у меня были босые ступни. Кроссовки, я точно помню, сняла, и сидела на крохотной кухоньке в плюшевых тапочках. Они слетали с ног на раз-два. Видимо, и сейчас слетели.
На этом ощущения заканчивались. Но это уже не плохо? Мокрые ноги и руки меня несказанно обрадовали. Как я помнила, чувствительность при параличе распространяется и на кожу. Но я точно знала, что ноги у меня голые и мокрые.
Постепенно голоса становилось все громче, и я поняла, что вот-вот смогу различить слова.
И точно, рядом со мной что-то булькнуло, как будто кто-то кинул камень, и я услышала возглас:
‒ Почти попал!
«Это они что там? Меня потопить удумали? Я и так тут держусь на одном честном слове и на одном крыле!»
‒ Давай, пробуй еще! Только осторожно! Куклу не задень! ‒ снова раздались вопли.
«Кого не задеть? Куклу? Какую еще куклу?» ‒ проносились сумбурные мысли в моей голове.
И тут радом со мной что-то приземлилось, и моя «дверь с Титаника» заскрипела и чуть-чуть накренилась.
‒ Попал!
Раздались восторженные вопли. Мне показалось, что ликовало сразу несколько человек.
И я отчетливо почувствовала, что мой импровизированный плот поплыл.
‒ Осторожно подтягивай! Если перевернется, нам всем головы снесут!
«Я вам переверну!» ‒ мысленно вопила я, отлично понимая, что немедленно пойду ко дну.
‒ Вот так! Молодцы, ребята!
Раздались возгласы, которые подбадривали и меня, потому что меня в первую очередь волновало собственное, хотя и парализованное, но все же мое родное тело. А уже потом сохранность чьих-то там голов на плечах.
‒ Ух ты! Какая красивая!
«Это кто? Я? Да я уже давно вышла из того возраста, когда мне вслед оборачивались».
‒ А волосы какие странные. Синие? Голубые?
Ну тогда это точно не про меня. У меня даже в бунтарском подростковом возрасте синих волос не было. Все дело в том, что Мальвиной меня в детстве дразнила младшая любимая сестренка. Она не выговаривала «Марина». И родители посоветовали такой вариант, который ей очень пришелся по душе. Я же ненавидела это прозвище. Поэтому синих волос у меня не может быть! Даже в кошмаре такого присниться не должно.
Мне на руки плеснуло водой, и чей-то голос воскликнул предостерегающе:
‒ Осторожно! Бережнее! Аккуратнее!
Со всеми возгласами я была в целом глубоко согласна. Со мной и в самом деле стоило обращаться бережно и аккуратно.
Моя «дверь с Титаника» во что-то уперлась, и мне показалось, что надо мной склонились все те, что меня тащили. Во всяком случае, тень на лицо как будто упала. Или мне уже мерещится?
‒ Ой, какая! Не то что та, с крючковатым носом, оттопыренной губой и фиолетово-серыми волосами.
‒ Или та огромная, с зеленой кожей и торчащими клыками.
‒ А помните ту? Маленькая, но тоооолстая! Мы ее тогда еле от озера Горных духов дотащили до домика.
‒ А эта просто красавица!
‒ Только почти у всех у них глаза были открыты. А еще у той, что с крючковатым носом, глаза уже тогда вращались и казалось, что она нас всех видит и как будто льдом прошибает, ‒ протянул кто-то.
‒ Дааа… А у этой вот глаза закрыты, ‒ несколько разочарованно протянул голос.
‒ Нужно ее быстрее доставить в столицу. Ты подал сигнал, что новая кукла всплыла?
«Всплыла? Я всплыла? Все же я кукла?»
‒ Сразу же как рассвело, и мы ее увидели.
‒ Это хорошо. А то сгорит прямо у нас на руках.
«Сгорю? Это еще про что?»
‒ Говорят, что раньше куклы снимали с себя стазис, как только оказывались в руках у драконов. А сейчас они в их руках только быстрее сгорают.
«Драконы!!! Какие, во имя богини права и законного порядка Фемиды, ДРАКОНЫ?!» ‒ взорвался у меня в голове собственный молчаливый крик.