- У вас дома, наверное, холодно?
Такой вопрос мой был более данью вежливости, чем желанием разузнать, в каких условиях он живёт.
- Нет, что вы. Дома тепло. Я не успел замёрзнуть.
Он попросил горячего чая и поленты и направился на своё обычное место.
Не успел я подать ему чай, как в таверну ворвалась, именно ворвалась, а не вошла, так её движения были стремительны, девушка лет двадцати, в длинной куртке с капюшоном, из-под которого торчали каштановые волосы. На ногах её были простенькие туфельки не по погоде. Она окинула взглядом помещение и бросилась к старику.
- Вот ты где! Это ты так пошёл по делам? А я всё ломала голову - какие дела у тебя по вечерам?
Она плюхнулась на свободный стул.
Старик опустил голову и начал чайной ложкой крутить в стакане, как это делают при размешивании сахара. Но сахара в стакане не было, я видел, он лежал на тарелочке рядом. Руки старика дрожали.
- Я проголодался и решил зайти, перекусить.
Голос у него был тихий, неуверенный. И ребёнок бы понял, что это оправдание он придумал на ходу, сейчас.
- Дома есть нечего? – зло спросила она.
Девушка разговаривала громко, не стесняясь ни меня ни других посетителей таверны, коих было двое.
Старик встал и затрусил к вешалке у входа, где висело его пальто. Он сгорбился и словно стал на фут ниже. Я подскочил помочь ему одеться. Девушка в куртке продолжала сидеть на стуле, наблюдая, как он одевается.
Мне было до глубины души жалко старика, но что я мог поделать! Мы были свидетелями непонятной семейной драмы, не касающейся нас.
Старик оделся и пошёл к двери. Девушка вскочила и бросилась за ним. Через секунду они исчезли в белом мареве.
- Стерва, - тихо сказала дочка. Я кивнул.
- Кто она ему? Неужели жена?
- Не думаю, - сказал я. – Она лет на пятьдесят моложе.
- Окрутила как-нибудь. Старик, плохо соображает, не мог противостоять.
- Может, дочка? - предположил я.
- Дочка или внучка – какая разница. Всё равно стерва, - моя девочка была неумолима. – Могла бы помочь ему одеться.
- Ты заметила, какая на ней обувь была?
- Заметила. Платье нормальное, жаль рассмотреть не удалось. А туфли… Схватила первое, что под руку попало. Она не только стерва, но ещё и дура.
Я опасался, что старик более у нас не появится. Но ошибся. Примерно через неделю я вновь появился в моём трактире. Но на этот раз не в семь часов вечера, как обычно, а в четыре.
- Очень раз видеть вас, - сказал я, помогая ему устроиться на привычном месте. – Мы уже боялись, что не увидим вас.
И тут я сделал то, что делаю крайне редко. Занял место напротив за его столиком.
- Мы с дочкой были шокированы тем, что увидели во время вашего прошлого посещения трактира. Простите мою бесцеремонность, но та девушка… кто она?
Старик ошалело посмотрел на меня и задрожал всем телом. Из его глаз брызнули слёзы.
- Я…Я… Я не знаю…
Я повернулся к стойке, за которой оставалась дочка. Сделал ей знак – воды, быстро.
Через считанные секунды стакан был у меня в руках. Правда, дочка мой жест поняла неверно, в стакане было белое вино, а не вода, но это даже лучше. Я уговорил старика сделать несколько глотков.
- Вы думаете, я сошёл с ума? Нет, уверяю, я в полном здравии. Но я в самом деле, не знаю, что сказать…
- Ну, имя её вы, наверняка, знаете? – я пытался бросить ему своего рода спасательный круг.
- Имя? – Он поднял голову. - Да, у неё есть имя. Её зовут Лили. Дочка такое имя придумала, когда ещё маленькая была. Она тогда только начинала говорить, и куклу поначалу называла просто «Ли», её умение говорить тогда ограничивалась коротенькими словами. А когда подросла и стала лучше говорить, стала называть её «Лили».
Он замолчал, а я переваривал услышанное. Значит, он назвал эту девушку тем именем, которое его другая, наверное, старшая, дочь, выбрала для куклы. Это его дочь? Но почему он тогда сказал, что не знает, кто это?
- Лили – ваша дочь? – осторожно спросил я.
- Дочь? – старик странно посмотрел на меня и сделал ещё глоток вина. – Не знаю, даже как сказать. Нет, конечно. А может…
Он вздохнул и странно посмотрел на меня.
- Я не могу отвечать на ваш вопрос. Не могу! Не потому, что не хочу, а просто не знаю, что сказать. Тут такая ситуация, что нужно говорить либо всё, либо ничего. Иначе вы подумаете, что я сумасшедший. И у вас работа…
- Уверяю, никто здесь за сумасшедшего не примет. Вашу же историю я готов выслушать до конца, и не из любопытства, а из симпатии, которую я испытываю к вам с момента первой нашей встречи. А за работу не беспокойтесь, мы живём на втором этаже, и если потребуется помощь, кто-то из тех, кто сейчас дома, спустится помочь.