Первые — боятся всего и всех. С каждой отобранной игрушкой, с каждым криком, с каждым наказанием они превращаются в зашуганных и забитых людей, которых пугает всё на свете.
А вторые — закаляются болью и трудностями, отрубая все нити, ведущие к страху и слабости. Света была из тех, кому пришлось стать сильной. Её сложно было испугать, но сейчас девушка буквально сходила с ума от ужаса, набирая номер родного брата.
Амир просто не мог нарушить обещание. Он сам с детства учил её, что никогда нельзя обещать того, в чём не уверен. Окружающие не запомнят ни одного сдержанного обещания, но стоит хоть один раз ошибиться — сразу прослывёшь обманщиком.
Он воспитывал сестру по собственным принципам и учил собственным убеждениям.
Только сейчас, сидя на своей кровати с телефоном в руках, готовая разреветься от переживаний, девушка поняла весь смысл его слов. От нервного напряжения Света не могла усидеть на месте и подскочила к окну, выглядывая во двор, одновременно вслушиваясь в длинные холодные гудки.
Девушка даже не заметила, как дверь комнаты со скрипом отворилась.
— Кажется, я немного опоздал, — раздался до боли знакомый голос.
Моментально убрав телефон от уха и резко развернувшись, она бросилась на брата с такой силой, словно они не виделись несколько лет.
— Где ты был⁈ Почему не берёшь трубку⁈ — всё ещё дрожа от пережитого страха, спрашивала Света с явным упрёком в голосе, обнимая брата за шею, буквально повиснув на нём, как маленькая обезьянка.
— Попал в пробку, — задыхаясь, ответил Амир и, ухватив сестру за руки, разжал их, освобождая шею, возвращая себе возможность нормально дышать.
— В пробку? На байке⁈ — Света немного отстранилась и взглянула в лицо брата.
От увиденного её губы задрожали. — Тебя избили! Во что ты влип⁈ — Она потянула руку и коснулась кончиками пальцев распухшей и посиневшей щеки, с нескрываемым ужасом в глазах разглядывая остальные синяки и кровоподтёки на его лице.
— Никто меня не бил, не неси ерунды, — отмахнулся Амир, увернувшись от её прикосновений. — Так, царапина. Немного задел леера.
— Лицом⁈ — выпытывала девушка, желая узнать правду. — Ты всегда ездишь в шлеме и в полной защите! — Как пиявка, она присосалась к парню. Только вместо крови ей требовались правдивые ответы, чтобы успокоиться. Ей казалось, что узнав правду, она перестанет переживать.
— Я забыл шлем дома, — нервно ответил брат, пригвоздив сестру вместе с её любопытством одним строгим взглядом. — Рассказывай, что там за переполох? Опять ты что-то натворила? — решив сменить тему разговора, парень перешёл в наступление.
— Амир, не меняй тему! Тебя избили! Я говорила, что твои карты тебя погубят! Пообещай мне, что перестанешь этим заниматься и пошлёшь нахрен своего покровителя! — требовала Света, ухватив брата за руки и не отпуская.
— Ты же знаешь, что я не могу этого обещать! — разозлился Амир. — Благодаря картам у нас с тобой есть всё, чего мы хотим, и будет ещё больше!
— Да не нужно мне ничего! — бушевала девушка. — Забери свой планшет! Серьги! — Она принялась судорожно снимать золотые серёжки и запихнула их брату в карман мотоциклетной куртки. — Мне брат нужен! А ты играешь со смертью, как будто у тебя карт-бланш перед Богом!
— Богом? — усмехаясь, переспросил Амир, состроив язвительное выражение. — С каких пор ты стала верующей? — с издёвкой спросил он.
Ему было проще высмеять сестру за её наивность, чем объяснить то, что он никогда в жизни не откажется от того, чем занимается.
Да и как можно объяснить малой девчонке то, что в покере — вся его жизнь. Что это больше, чем просто игра, больше, чем заработок.
Это адреналин. Это риск. Это уверенность. Это фарс. Это страсть. Это возможность показать другим, что он — лучший!
Даже находясь на смертном одре, Амир не сможет отказаться от того, что делает его жизнь опасной и красочной.
Но, видя в глазах любимой сестры застывшие слёзы искренних переживаний, он немного успокоился, обнял её и крепко прижал к себе, превозмогая боль в плече от удара ногой одного из телохранителей Василия Тёмкина.
— Свет, мы все смертные, — успокаивающе, ласковым голосом прошептал он. — Жизнь дана нам один раз, и я не собираюсь сидеть и бояться.
Меня могут сбить на пешеходном переходе, может прибить сосулькой, упавшей с крыши весной. Я могу заболеть раком.
Я всё равно умру — независимо от того, буду ли я играть. Никто никогда не знает наверняка, когда настанет его последний час на этой земле.
Поэтому давай будем свободными. Будем жить так, как нравится, и возьмём от этой жизни всё.