- Стой!- закричала она изо всех сил,- Заклинаю тебя, стой!
Не успела женщина опомниться, как сущность уже стояла перед ней, да так близко, что Татьяна Аркадьевна смогла рассмотреть каждую клеточку его лица, сотканную из тьмы. А зловонное дыхание сверхъестественной твари вызвало у нее головокружение.
- Как ты посмела приказывать, смертная, мне, великому Белльзеку? Я одним щелчком пальцев могу выпить твою душу до дна.
Конечно же, Татьяна Аркадьевна не имела ни малейшего понятия, на что действительно был способен этот Белльзек. Но то, что у существа было имя уже о многом ей говорило. К тому же приготовления Ивана Ильича к обряду изгнания были еще не готовы. А это значило, что ей все еще нужно было тянуть время. И, несмотря на то, что риск был огромен, она заговорила, стараясь не показывать свой страх:
- Так чего же ты ждешь? Приступай. Твоя душа настолько черна, настолько много тьмы впитала в себя, что тебе действительно будет несложно уничтожить мою душу. Так почему бы тебе и не сделать это?
Белльзек, кем бы он не являлся на самом деле, явно не ожидавший такой реакции на свои слова, недоуменно замер. А потом его глаза превратились в две узкие щелочки, в которых волнами плескалось презрение ко всему роду человеческому.
- Ты слишком ничтожна, чтобы тратить на тебя даже крупицу своих сил. К тому же Смерть ходит за тобой по пятам. И ты все равно скоро умрешь. Но, так и быть, за твою безрассудную смелость я даже сообщу тебе, что того, кого ты назвала Борисом, больше не существует. Я полностью поглотил его,- прошипел он и, больше не обращая никакого внимания на Татьяну Аркадьевну, опять пошел к реке. Медиум краем глаза заметила, что Иван Ильич наконец-то закончил все приготовления, и хотела уже закричать, чтобы поторопить своего мужа, но неожиданно ее голову окутал туман, в глазах заплясали разноцветные пятна, а во рту она почувствовала мерзкий привкус железа. Прежде чем потерять сознание, Татьяна Аркадьевна услышала тихий детский голосок:
- Папочка? Где мой папочка?
* * *
Иван Ильич, имевший за спиной многолетний опыт Ловчего, старался закончить подготовку к ритуалу как можно быстрей. Он догадывался, что сил у его жены оставалось не так много, как она хотела показать. Но так как супруги Вороновы прожили уже не один десяток лет вместе, то профессор знал, что ради спасения невинных душ Татьяна Аркадьевна будет готова даже умереть. Для Ивана Ильича страх за жизнь и здоровье любимой женщины стал отличной мотивацией, чтобы закончить и так выученные назубок действия даже в более сжатые сроки, чем обычно. Профессор полностью доверял Татьяне Аркадьевне, поэтому, несмотря на свои переживания, сдержал свой порыв броситься сломя голову на помощь супруге, когда сущность оказалась буквально в паре дюймов от нее. Но сердце профессора сжалось от ужаса, когда он увидел Татьяну Аркадьевну, кулем оседающую на землю.
- Танюша! Опоздал! Я опоздал!- в панике закричал Иван Ильич, срываясь на бег. Но Татьяна Аркадьевна уже растворялась в воздухе, возвращаясь в мир живых. Как бы профессор паранормальных наук не переживал за то, все ли в порядке с его женой, да и за то, как ему теперь предстоит выбираться отсюда, но бросить свою работу на пол пути не мог.
- Папочка? Где мой папочка?- в тишине мира пустоты детский голос прозвучал как раскат грома. Иван Ильич удивленно замер. Мишенька, который все это время без малейшего движения сидел на руках у Бориса, стал громко кричать и вырываться из каменной хватки своего некогда отца,- Ты не мой папа! Верни его! Верни моего папу!
Тянуть дальше с обрядом изгнания было нельзя. Сделав еще десяток шагов, чтобы оказаться на достаточном для ритуала расстоянии, Иван Ильич начал уже было произносить слова заклинания, но дальнейшее поведение сущности привело его в замешательство. Чудовище, которое до этого момента полностью игнорировало существование мальчика, замерло. Мишенька же изо всех сил застучал своими маленькими кулачками по груди монстра и все повторял и повторял: «Верни, верни мне папочку!». А когда по детской щеке скатилась первая слеза, тень Бориса вдруг заговорила. Но этот голос вовсе не принадлежал темной сущности:
- Мишенька? Сынок! Ты почему плачешь? Папа с тобой, папа рядом.
А дальше случилось то, что Иван Ильич никогда раньше не видел и даже представить не мог, что такое может произойти на его глазах. Силуэт, сотканный из тьмы, вдруг пошел трещинами, сквозь которые пробивались яркие лучи света. И уже через мгновение на месте всепоглощающего зла стоял высокий светловолосый мужчина, крепко прижимающий Мишеньку к себе и нежно гладящий его по волосам. Мальчик же в ответ крепко обнимал отца за шею. А к ним уже бежала плачущая от счастья Катерина.