Иван Ильич и Татьяна Аркадьевна, за своим спором буквально на несколько секунд отвлекшиеся от истинной проблемы происходящего, пропустили тот момент, когда ситуация вышла из-под контроля. Глаза Петра Николаевича потемнели, почти полностью скрыв белки. Из правого уголка губ тонкой струйкой потекла черная пена, и с тихим утробным рычанием мужчина бросился в сторону и так испуганной происходящим Настеньки. Его скрюченные, как когти хищной птицы, пальцы вцепились ей в горло. Девочка в ужасе закричала. Аглая Федоровна закричала следом и попыталась оттащить обезумевшего мужа от ребенка. Профессор Воронов тут же поспешил ей на помощь. Но темная сила, охватившая Петра Николаевича, была настолько велика, что для того, чтобы просто освободить от цепкой хватки мужчины Настеньку, им вдвоем пришлось приложить немало усилий.
В это же время в дверь купе раздался стук, а следом за ним обеспокоенный голос:
- Простите, уважаемые… У вас все в порядке?
Сущность, овладевшая Петром Николаевичем, на мгновение замерла, а потом с диким ревом бросилась в сторону так не вовремя заглянувшего проводника. Мужчина, явно не ожидавший такого поворота событий, сначала испуганно замер, а потом с истошным криком «Помогите!» захлопнул дверь. Темная сущность, которая явно действовала на инстинкте, слишком поздно осознала, что новая намеченная жертва исчезла из поля досягаемости, поэтому Петр Николаевич со всего размаху врезался в уже закрытую дверь. Но это его не остановило. Мужчина, словно дикий зверь, раз за разом кидался на возникшее на его пути препятствие, словно бы вообще не видел его. При этом пальцы его остервенело царапали дерево, сдирая их в кровь.
Иван Ильич, бросив взгляд на Настеньку, которую Аглая Федоровна крепко прижимала к себе и убедившись, что с ней все в порядке, профессор неторопливым шагом подошел к бушующему Петру Николаевичу. От мужчины шел резкий запах тухлятины, а кожа возле глаз покрылась мелкой красной сеточкой. Времени у супругов Вороновых оставалось все меньше и меньше. Если не поторопиться, то Петра Николаевича спасти будет невозможно. А значит, в опасности будут находиться и он с Татьяной Аркадьевной, и Аглая Федоровна с Настенькой, а в при самом худшем раскладе и все пассажиры поезда. Действовать нужно было немедленно. Профессор Воронов обернулся на жену и вздохнул: Татьяна Аркадьевна, посадив перед собой злосчастную куклу, уже была в трансе, погрузившем ее в мир пустоты.
* * *
В этот раз все было по-другому. В мире пустоты, обычно сером, унылом и лишенном всех красок, сейчас была просто невероятная буря: ветер, сбивающий с ног, стена ледяного дождя и яркие молнии, пронзающие черное от туч небо чуть ли не каждую минуту. Такое за много лет практики Татьяна Аркадьевна видела впервые.
- Что же настолько ужасное здесь произошло?- недоуменно прошептала женщина, прикрывая лицо рукой, чтобы хоть немного защититься от дождя. Теряясь в догадках, куда же ей идти дальше, Татьяна Аркадьевна обвела взглядом окружающее ее пространство в поисках хоть какого-нибудь знака. И она нашла его. Невдалеке виднелся небольшой, даже можно сказать, маленький домик, в окне которого ярким пятном горел свет. Торопливым шагом жена профессора Воронова направилась в его сторону.
Сам домик и правда оказался довольно небольшим и больше напоминал сарай, чем жилье. Обычно, попав в пустоту, потерянные души сразу выходили на связь с Татьяной Аркадьевной. Но сейчас все было иначе. И это, несомненно, пугало медиума. Ведь тому, что душа скрывается, должна быть причина. И судя по тому, что сейчас здесь творилось, причина была на самом не из самых позитивных.
Решив, что медлить и раздумывать, что и почему происходит, нет никакого смысла, Татьяна Аркадьевна подошла к двери и потянула дверь на себя. Почему-то она ожидала, что дверь окажется закрыта или что-то вроде этого. Но на удивление, она распахнулась сразу, не создавая жене профессора никаких препятствий. Не теряя времени зря, женщина нырнула внутрь, стараясь как можно быстрее спрятаться от дождя.
Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи: темный коридор, освещенный одной сиротливо стоящей на окне свечей, то там, то здесь валялись скомканные тряпки и мусор, везде была пыль и паутина.