Про свою семью он не забывал и в первые же дни своего успеха не отказывал брату и сестре ни в чем, выполняя любую их прихоть. Фитцджеральд считал, что с помощью денег он наконец-то может передать свою любовь. Чем больше денег – тем больше любви. Ему казалось это логичным и неоспоримым.
Вскоре Ричард глубоко пожалел о своей глупости. В уже осознанном возрасте ему казалось, что нет человека, с которым он может поговорить откровенно. Как таковых друзей у него не было: со многими поссорился, кого-то посчитал недостойным, других боялся. Любовницу завести он тоже не мог, так как в каждой женщине видел змею, которая обманет и каким-нибудь хитрым способом заберет все состояние. Со своими родными ему тоже не удавалось найти общий язык. Система «деньги – любовь» оказалась разрушительной. Когда он садился за семейный стол, речь шла только о деньгах, а когда хотелось вывести их на душевный разговор, в ответ слышалось только: «Дай денег». Они совершенно были к нему равнодушны и видели все тот же «кошелек». Фитцджеральд понимал это и не сопротивлялся.
В один из особенно грустных вечеров, когда на Ричарда опять нахлынуло убивающее чувство одиночества, он решил прогуляться по торговому району города. Толпа и красота местности хоть как-то отвлекали от гнетущих мыслей. И вот, проходя мимо очередного магазина, он взглянул на витрину и увидел необычную куклу, поразившую воображение. Он остановился и замер в наслаждении.
Она не выглядела как игрушечная кукла для детей, а была произведением искусства, созданная руками мастера. Ее прекрасную мраморную головку украшали длинные черные волосы, похожие на человеческие. Пышное платье было сделано из дорогого шелка. Глаза цвета морской волны смотрели прямо на Ричарда и, казалось, в них отражалась вся его боль. На секунду ему послышалось, будто ее пухлые губы шептали его имя. Ричард опустил взгляд – на табличке было написано: «Кукла “Дэа” мастера Марлоу». Посмотрев еще раз на свой подарок судьбы, Ричард понял: вот его утешение. Дэа стоила дорого, но теперь для Фитцджеральда вопрос цены не был проблемой.
Его руки дрожали, когда продавщица отдавала коробку с куклой. Он весь трепетал, пока шел до дома. Ричард в предвкушении посадил найденное сокровище на свой рабочий стол. Ее лицо будто искривилось, стало недовольным, ей явно это не понравилось. Поэтому Фитцджеральд быстро посадил ее на свой рабочий кожаный стул. Сидя на корточках, он с наслаждением стал рассматривать ее сверху донизу, после чего заговорил… В эту ночь Ричард говорил очень много. Одна из горничных даже с легким испугом посматривала на дверь хозяина, думая, что он разговаривает сам с собой и совсем помешался. Но Фитцджеральд был уверен, что Дэа его слушает. Она кивала, успокаивала, убаюкивала его.
На рассвете Фитцджеральд чувствовал себя ужасно уставшим от недосыпа, в горле пересохло. Однако нужно было идти на работу. Кукла грустно посмотрела на него.
– Я… Я скоро приду, не расстраивайся так, пожалуйста, – жалобно успокаивал он ее, хотя сам расстроился больше всего. Настолько, что на его щеке можно было заметить слезу.
Ричард боялся, что кто-нибудь зайдет в кабинет, дотронется до нее, случайно заденет или, самое ужасное, выкинет или разобьет. Поэтому, уходя, он запер кабинет на ключ. Но и на работе ему не было покоя. Ричард постоянно думал о ней. Дэе грустно, одиноко. Когда же Фитцджеральд вернулся, она будто засветилась, радуясь. Он тоже был рад, что кто-то его ждет в этом холодном, отчужденном доме.
После нескольких таких сладких для Ричарда ночей Дэа почему-то стала грустить все больше и больше.
– Что с тобой? – спрашивал он у своей молчаливой подруги. В ответ Ричард слышал только гулкий плач, издававшийся из глубины души.
В этом плаче он узнал грусть от одиночества. Конечно, Дэе плохо одной, ведь все время ему приходится уезжать по работе. Ричард незамедлительно направился в магазин, подаривший незаменимую Дэю, и купил еще одну куклу.
Ее звали Миа, и в отличие от своей сестры, она была прекрасной белокурой черноглазкой, что придавало ей особое очарование. Ричард сразу же спросил, где еще можно купить кукол мистера Марлоу. Ему ответили довольно неутешительно: