Она обернулась. Наши глаза встретились. Пронзительные зеленые с аспидно-черными.
Жизнь и смерть. Мне стало страшно от этой мысли.
- Сев, ну наконец-то. Я уже думала… - она осеклась.
Что я не приду? Глупенькая. Как я мог? Но вслух я сказал совсем другое.
- Лил, я…я не…вот, держи, - я спешно сунул ей в руку маленький красный сверток.
Она подозрительно посмотрела сначала на меня, затем на свою руку.
- Надеюсь ты не делаешь мне предложение? Даже, если я отвечу «да», нам еще два года до совершеннолетия, помнишь? - легко усмехнулась она и принялась открывать неуклюже упакованный мною кулек.
Если я отвечу да? Мерлин! Нет-нет. Невозможно. Невыносимо. Я задохнулся от этой мысли и, кажется, немедленно покраснел бы, не будь на улице так холодно.
Лили наконец справилась с оберткой.
- С ума сойти, спасибо, - радостно выдохнула она и незамедлительно кинулась мне на шею. Я неловко обнял ее в ответ. Мерлин, пусть только она не заметит этой мелкой дрожи во всем теле.
- Ты совсем замерз, - она хитро прищурилась на секунду, отстранившись от меня, но все еще не отпуская моих плеч.
- Да, - предательски сорвавшимся голосом, выдавил я и попытался улыбнуться.
- Тогда, пошли, герой. Будем греться у Мадам Размерты и сплетничать. А за это, - она задумчиво повертела в руке маленький флакончик с жидкой удачей, - даже и не знаю, как тебя благодарить.
- Не нужно… - сконфуженно промямлил я.
- Нужно…Слизнорт тебя чуть не поймал за кражей ингредиентов…
- Ну, не поймал же, - вяло отозвался я, отводя взгляд в сторону.
А ведь, правда же, чуть не сцапал. Или сделал вид, что не заметил, давая немного свободы действий одному из лучших студентов. Не верил я в наивность декана Слизерина.
- Ладно, мы еще это обсудим, - она аккуратно собрала и повязала зеленый с серебром шарф. Педантично поправила горячей ладонью мои волосы, выбившиеся из-под шапки. И я, кажется, совершенно позабыл, как дышать.
- Вот, теперь пошли, - триумфально объявила она и уверенно взяла меня за руку.
Я нервно хихикнул, дабы скрыть свою робость, и, покрепче сжав худую девичью ладошку, несмело повел ее в сторону Хогсмида. Будь что будет.
Преследователь
ДП
«Эванс-Эванс-Эванс. Зачем же ты так, Эванс?», - думал я, с особым остервенением копошась в своем сундуке редкого красного дерева.
У меня просто в голове не укладывалось, как могла она, отдать предпочтение ему…этому скользкому, вонючему уроду. Ничего не было в нем привлекательного. Как говориться, ни кожей, ни рожей не вышел. Если бы хоть состоятельный был, или знатного происхождения, я бы понял, но у него не было за душой ничего, кроме, разве, что блестящего ума, в котором, лично у меня, были большие сомнения.
Снейпа в школе откровенно не любили. Ни одному здравомыслящему человеку и в голову бы не пришло заговорить с ним или позвать на квиддич, к примеру, или на прогулку в Хогсмид. А вот у Эванс воображение было отменным. Ей приходило в голову…
"Ведьма проклятая."
Она была, чуть ли не единственным, живым человеком, с кем я видел когда-либо Снейпа. Она души не чаяла в этом заморыше. Меня не отпускала мысль, что её сердобольная душа жить не могла без грязных, неприкаянных оборванцев. Около Лили всегда роилась толпа отщепенцев, которые жаждали погреться в лучах ее искренней доброты, и она им это с радостью позволяла.
«Какая пакость. Неужели она не видит, как это мерзко смотрится. Она - неземная, воздушная, волшебная и хоровод уродов вокруг.»