Собака заскулила еще сильнее и забилась под самое дальнее сиденье. И в этот момент дядька, сидевший на дальнем сиденье, молниеносным движением вынул из сумки зеркало.
Дурак, что ли, подумала Ая. Она ясно ощутила лежащую в рюкзачке книгу, зеленые шершавые стены вагона снаружи, гладкость пластиковых сидений изнутри, летящий с бешеной скоростью мимо гравий полотна - а потом свет огромной фары, разрезающей ночь в направлении на Звенигород, и кислый вкус осиного яда, и ...
Дым.
Дым сгорающих осенних листьев заполнил вагон целиком и исчез вместе с осами.
Ая лежала, а не стояла на окаменевших ногах - она лежала на сиденье, обнимая драгоценный рюкзак, звуки вернулись, и электричка лязгала буферами. Весенний ветер выдувал из вагона остатки тепла. В тамбуре кто-то скулил.
Ая резко вскочила и толкнула что-то неподатливое. В глазах по-человечески плыло. Неподатливое охнуло, и она сфокусировалась. Попутчик, так удачно применивший зеркальце, поежился и потер голову.
- Аккуратнее!
Ая огляделась. В вагоне уже не было никого, даже собаки, и только какой-то грязный оборванный ребенок шел к ним, протянув ладонь. Точно, ребенок. Вот кого собирались съесть осы?
Или нет? Ведь в нем не было ничего осиного. И обращались они прямо к ней... Нет, нет, только бы они не успели отложить личинку... А ведь можно было бы сделать еще проще - угости деточку тик-таком, и дело в шляпе. Но голодная оса - тупая оса...
- Эй, ты... - обратился к нему попутчик. - Маугли пещерный! Чего тебе надо?
Ребенок покачал головой и протянул ладошку поближе. Он был не очень смуглый, скорее, запачканный. Непохож на семейного ребенка бродяг, откуда такой?
- На монетку... - вздохнул попутчик, вынимая из кармана желтые десять рублей. Но из кармана вылетели вслед за ними еще десять, а потом - сто, а потом - двести... Когда по воздуху, словно карточная колода фокусника, медленно проплыли пятьсот, Ая замахала руками.
- У! - весело сказал маленький попрошайка. - У! Собаки!
Большая беспородная дворняга - уже другая, но откуда тут две собаки? - высунула нос из тамбура и предупреждающе зарычала.
Ая ждала, что попутчик испугается, но он только смотрел на мальчика весело и внимательно, как будто мальчик ему был давным-давно знаком, а большая собака - и вовсе щенок той-терьера. Под этим взглядом мальчик перестал приплясывать, а его улыбка потеряла все ехидство. Даже вторая собака как-то съежилась, опустила голову и перестала скалиться.
- И давно ты так? - участливо спросил попутчик. - Не бойся. Я тоже умею читать.
Мальчик кивнул.
Какое такое еще «читать»?.. Он что, думает, что этот цыганский ребенок умеет читать? А что тут читать? Или, может, не цыганский и не ребенок...
Секунду спустя она почувствовала, как человеческое восприятие сменяется на машинное. Теперь было очень хорошо ясно, что именно тут читать. Или считывать. Очень интересные факты и очень нетипичное устройство организма. Спасибо.
- ...Года два? Три? С мальства? - продолжал попутчик. - Ну, иди сюда, иди, я тебя не обижу. Я тебе не мама, не папа, не сотрудник ... этого... самого...
Мальчишка стоял, опустив голову, и по его щекам текли крупные слезы. «Не получилось»... - вдруг прочитала по этому всему Ая. «Не получилось»... теперь придется...
- Ничего не придется - уверенно сказал попутчик. - Получилось! Все получилось! Как ты вообще меня нашел-то? Давай садись сюда, поговорим. Шкалик, не сторожи.
- Мммм!.. - пронзительно закричал мальчик и потянулся к нему. - Я!.. Я!.. - Попутчик обнял его, и в объятиях взрослого маленький человек съежился и отчаянно заплакал.
Шкалик окончательно вышел из тамбура и сел рядом. Хвост его напряженно лупил по полу, но скоро он опустил голову на лапы и затих, слушая непонятное.
Ая подошла к ним и встала, охраняя от посторонних глаз.
Попутчик и Маугли взяли друг друга за руки и напряженно уставились в глаза друг другу.
Мирон и пропажа
Когда он пришел на работу, там был только Володя. Он повернулся от стеллажа, и стало заметно, какие у него круги под глазами. Ясно, что лучше бы Володя сегодня не приходил. Вид у него был совсем замотанный.
Мирон все выходные носил в себе то, что узнал, сиял во всю мочь и всем рассказывал, и был так счастлив, и ему собирался рассказать, но... - Мирон - обеспокоенно сказал Володя - у нас режиссер пропал. - Ваша эта... - невпопад откликнулся Мирон. - Ага, ага... - еще больше погрустнел Володя. Ему, похоже, было неприятно за "эту", но против правды не попрешь. - Она уже две недели нас не собирает, второй режиссер орет как сумасшедшая, а зам-замыч вообще не знает, что делать. Он сам-то никак не может думать головой... Только задает тупые упражнения и повторяет текст, и все. - А вы другого кого-то пригласить не можете? - в пакете с табаком не хватало двух пакетиков, и он не понимал, куда они могли деться из закрытого пакета. Недоложили? Алибаба-экспресс такой алибаба... - Вам явно лучше станет... - Ты чего, не понял? - вдруг рявкнул Володя. - Человек пропал. У нее дети маленькие...