Так ничего в этот раз и не нашлось.
- Ты не хотела отдать свое произведение кому-то еще? - спросил Гил грустную Мирей по дороге. - Может, все-таки Зеленому лучше?
- Я не знаю, кому - озадаченно сказала она, вися на поручне. Гил поймал ее и дал на себя опереться. - Это то еще занятие - понять, чего они там хотят. Вроде, ничего плохого не хотят, а звучит уже печально. Но, получается, Ая уже все решила...
- А не отберешь? Еще не поздно вернуться и отобрать. Тяжелая это идея. Вдруг они вдвоем работать не захотят.
- Больше все равно никто ничего не предлагает делать, только эти двое. Если будет плохо - отберу - решила Мирей. - И порву. Порвать никогда не поздно.
Они возвращаются домой.
Злая кельтская женщина
- Ты попадай в ноты - сказал Грузовой, проходя мимо. Он вообще не особенно уважал вокалистов, потому что писал сложные инструментальные композиции, а тут еще Ежик. И эти фолковики дурацкие, у которых весь репертуар вперемешку состоит из «лучших песен для любителей пива» - и которые с ней тут третий час цацкаются. Зато она рыжая. Но ведь так вообще никакого терпения не хватит. Тоже мне, звезда пленительного счастья. Ежик стояла на сцене и хваталась за микрофон, как утопающий за спасательный круг. Басист косился на нее недобро. - Да не так уж и плохо! - заступился гитарист. - Этого хватает, но в Foggy Dew должен по определению петь мужик, отсюда все и проблемы. У тебя на завтра платье приличное есть? - Какое платье? - огрызнулась Ежик. - Вот хнели-сунели, а... Одолжи, я не знаю, у друзей, я не знаю, а! - Если б не ирландские вопли, я бы вообще с вами никуда не пошла! - Если б не то, что ты назубок все знаешь, мы б тебя и не взяли! И шла бы ты обратно в свою электричку! - А если бы не фестиваль, вы бы так и сидели в своем подвале! - она зло и хитро посмотрела на Грузового, который ей одобряюще подмигивал, сворачивая шнуры. - Скажи, да? - Не скажу - отмахнулся он. - Но я скажу, что лучше б вы ее взяли. Где вы до завтра найдете такую деваху, которая знает не только бретонскую «Эв шистру» и песни для попоек, а всю эту вашу настоящую кельтскую дребедень целиком? Да еще и Na leatha ghial m`oige ? - О, ты знаешь Na leatha ghial m`oige ?.. - Да знаю - смутилась Ежик. - Чего там знать-то. - Ух ты-ы-ы. Прям вся такая «чего там зна-а-ать»... - Не нравится - не жри!!! Некоторое время все растерянно молчали. - Окей - нехотя сказал басист ростом ей по плечо. - Ладно. Но если вся эта п...нь завтра провалится, мы будем знать, кто виноват. Басист по традиции ругался, как сапожник.
Зачехлившись, они вышли на улицу. От чугунного фонтана к ним направились Мирей и все младшее население, которое со всех сторон кинулось обнимать маму. - Оооо бооооже, у нее еще и дети... - простонал боуранист. - Зачем их с собой таскать? - Что, все четыре штуки? - Нет, смотри, тока двое... - Да ты чо, дети - это круто! - Ну, хотя бы теперь ясно, почему она такая злая! - Посидят в гримерке - рявкнула Ежик. На следующий вечер она вышла вперед в неловко сидящем ролевом прикиде и босиком, потому что такой вещи, как «подходящие туфли», в хозяйстве не водилось, отчаянно страдая от того, что на ней не джинсы и подсознательно ожидая вопля из зала - «Мама! Где иглуска!» - и, небрежно растрепав свою шевелюру, дождалась вступления и повела “Дэнни-Бой». - Громче! - шипел гитарист, пододвинувшись. Она опасалась, что это попадет в микрофон, а она не попадет, и со страху сразу сделала поровнее. - Громче! Ну! Руками давай что-нибудь делай! - Убью... - беззвучно сказала она в ту секунду, когда отвернулась, махнув волосами. К ее удивлению, он согласно кивнул, отошел и втопил. Народ в зале отреагировал на это приветственными воплями. Зал был, вроде бы, довольно большой. Она тут ни разу не бывала. Видать, эти ребята собирают черт знает сколько. Вон какой у них профессиональный звук. И участвуют не 5-6 команд, а только три. Может, зря я их не гуглила, а только зашла разок на сайт и в сообщество? Да ну, сейчас любой дурак сделает себе профессиональный сайт, если у него денег много. Вашу мать - прищурившись, осознала она - глянь-ка, тут еще и второй ярус есть.. Святые тараканы, где я? Я вообще по этому адресу в жизни никогда не бывала! Настала тишина. Вперед вышла флейтистка и четко, аккуратно и нежно сыграла вступление. Флейтистки на последней репетиции не было. «Не надо было опаздывать на саундчек» - поняла Ежик и ужаснулась. - «А то так всю жизнь и будет - и помещение непонятное, и люди какие-то незнакомые»... «Мы поем о давних временах»... - Это пошло несколько лучше. Вообще, подумала она, я совсем не Энья. Вместо нежных звуков, которые она так любила петь про себя, постоянно получались оборванные, рубленые фразы. А-а-аккуратно... А где мое дыхание-е-е... Черт, да кто это с самого начала поставил в лист, надо было Is Fada Liom Uaim, она хоть повеселее... - Это не гэльский! - читалось на лице гитариста, вышедшего вперед. - Это полная каша... - но, что он говорит, было уже совсем не слышно, и она наконец решила - оторвусь так оторвусь. Пока эти недружелюбные люди играли хоть что-то, хоть как-то, они не могли сказать ей ничего, чтобы ничего не испортить. И, значит, ей можно было делать все, что угодно! Она целиком погрузилась в процесс. Глядя в зал, она не видела зала - перед ней плыли, как в клипах любимых групп, неведомые ей зеленые королевства, которые так легко было обсуждать в институте, который она бросила, и о которых так тяжело было мечтать между стиркой, электричкой и случайной работой. Но какая я, господи прости, ирландка? Только и есть, что цвет волос и глаз. Но хотя бы один раз можно показать кому-то свою, мать ее, внутреннюю древнюю Ирландию!.. Молчат, заразы! Что это такое! Хоть бы помидором кинули! Выныривать из галлюцинаций было попросту опасно. От этих внимательных глаз становилось как-то не по себе. Она замешкалась, и гитарист кивнул на лежащий на мониторе список. Дальше шло что-то более веселое. «Ирландский бродяга» и «Some say the devil is dead” прошли не в пример лучше - сколько раз она орала их по переходам в надежде на лишние десять рублей! Банда за ее спиной наяривала, как сумасшедшая, по ним и не скажешь, что они такие злобные. Того им надо, сего... Жаль, веселье в программе умно чередовалось с медляками - и чем круче они играли и чем спокойнее дальше становились песни, тем тише и тише становилось в зале. Наверное, там любуются, как она выбивается из сил, чтобы сделать приличную трель. Одну... Вторую... Черт!.. Да что такое, вроде бы народ обычно танцует на медляках, обнимается, а тут... И только тогда, когда они закончили концерт и поклонились, все бешено заорали и захлопали. Ну, спасибо, дорогие. Когда она спустилась в гримерку, ее встретила полная тишина. Значит, все, наверное, даже денег не дадут. Она зашла за шторку, содрала с себя платье и начала влезать в джинсы, ругаясь сквозь зубы. - Выходи! - позвал гитарист. - Чего спряталась! - Ага. Мы тебе спасибо хотим сказать. Она отважно вышла и тут же наткнулась на поднесенный стакан. Все улыбались, как идиоты. - Вы чего это?.. - начала она и замолчала. Басист мрачно посмотрел на нее: - Это ох... енно. - Да не ври. - Да вообще Это же совсем как Celtic Woman! - Да не ври! - Да не вру! - наставительно и торжественно сказал чувак с боураном. - Все, кранты. Пишите письма. Мы тебя берем в плен и не выпускаем. - Никакого плена! - рыкнула Ежик. - Еще чего придумали! - А, у тебя сейчас другие проекты есть? - уважительно посмотрел на нее басист. - А чего ты тогда пряталась, загадочная кельтская женщина? - Да нет, я просто это... - но стакан уже был у нее в руках. - Э, чуваки, да это же настоящий ирландский виски! А-а-а! Щекотно! Урфинджюсы! Паразиты! Куда вы меня тащите? Стакан искрился на просвет. - Уиски! Ля буду, это он! - и бутыль пошла по кругу. И Ежик поняла, что, конечно, денег будет мало. И на виски, возможно, будет иногда не хватать. Но вот концертов - много .